Непоседы
Шрифт:
Что касается мяча, то, попав "на быстер", он, по-видимому, страшно обрадовался. Весело приплясывая на волнах, он удирал с непостижимым проворством. Его торопливость свидетельствовала о твердом намерении как можно скорее добраться до Ледовитого океана и попасть в лапы белых медведей.
Но ужас Зои еще более увеличился, когда она увидела Сашу-крановщика, раздевавшегося, точнее срывавшего с себя костюм, часы и обувь. Оставшись в одних трусах и майке, Саша крикнул:
– Возьми вещи и иди на берег!
Затем, ловко перепрыгнув через перила, он пробежал по узкому борту
"Выплывет или нет?"
Эта страшная мысль так потрясла Зою, что она тут же решила:
"Если не выплывет, сама брошусь!"
Секунда шла за секундой, и каждая тянулась невыносимо долго. Зоя начала всерьез подумывать об исполнении своего намерения, когда Сашина голова показалась над водой в изрядном расстоянии от моста. Он быстро плыл по течению, догоняя мяч. Только теперь Зоя вспомнила о его вещах. Собрав их, она торопливо побежала по мосту, потом по берегу...
Догнать мяч Саша сумел в добрых полутора километрах от моста, но во время возни с мячом (его пришлось постепенно подбрасывать к берегу) течение снесло пловца по крайней мере еще на полкилометра. Таким образом, у Зои было время не только осмыслить происшествие, но и подготовиться к предстоящему, как она предполагала, неприятному разговору. Натворив дел, дух Кокетства бросил Зою на произвол судьбы, предоставив ей выпутываться собственными силами. В качестве защиты от упреков или выговора она избрала самое надежное и испытанное средство - слезы.
– Начнет меня ругать - возьму и заплачу... Рассчитать место, куда пристанет Зоин спутник, было нетрудно. Стоя по пояс в воде, он крикнул:
– Лови!
Зоя поймала ловко брошенный мяч. Через три минуты Саша, одетый и обутый, уже стоял перед ней.
"Сейчас ругать станет", - подумала она и, как никогда, ошиблась...
– Чего ты так расстроилась?
– участливо спросил Саша.
– Все в полном порядке, а ты, как полотно, бледная.
Случилось нечто очень странное. Когда выяснилось, что приготовленные слезы ненужны, Зоя расплакалась самым настоящим образом. И хотела бы не плакать, но удержаться от слез не могла!.. И, что, пожалуй, еще страннее, эти слезы очень испугали сильного и здорового парня, бестрепетно бросавшегося под паровоз и прыгавшего в ледяную воду грозной реки.
– Не плачь, Зоенька, мяч целехонек...
– Я... не... о мяче... плачу...
– всхлипывая, проговорила Зоя.
– Я... я боялась... очень боялась, что... ты... ты утонешь!
– Вот глупенькая! Я же умею плавать, и ничего опасного не случилось... Ты знаешь, зачем я в воду прыгнул? Помнишь, когда я грязный к тебе приходил, ты меня под паровозный кран мыться посылала?.. Так вот я и решил для тебя чисто-начисто вымыться.
– Ты шутишь, а я очень боялась... Я... я тоже прыгнуть хотела!
Что скажешь в ответ на такое признание? Саша не нашел, что сказать. Вместо того взял и поцеловал сначала один мокрый Зоин глаз, потом другой. Глаза начали высыхать и засветились лукавством. Но всхлипывать Зоя продолжала. Саша поцеловал ее в губы. Прекратились и всхлипывания.
– А теперь, Заинька-Зоенька, улыбнись...
И
Тогда оба, взявшись за руки, пошли в сторону поселка мостостроителей. Шли молча, может быть, потому, что Саша снова утратил храбрость.
Первый вопрос задала Зоя.
– Слушай, Саша, ведь я почти совсем тебя не знаю... Даже фамилии не знаю...
– Видишь, Зоя, сам я барнаульский, а дед мой из России, родом из бывшей Тавровской губернии... Там много чудных и смешных фамилий...
Кому, как не Зое, знать, какие смешные фамилии бывают в Тавровской области!
– У деда была фамилия Некачайголова, ну и ко мне перешла... Не сам я выбрал...
Зоя опешила. Если бы не виноватый Сашин вид, можно было бы подумать, что он над ней смеется.
Однако, подходя к поселку, все же решила, что быть Некачайголовой лучше, чем Вертишейкой. Да и читатель, наверно, согласится, что "Некачайголова" звучит намного солиднее.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
4: 1 в пользу голубых маек. Зоя принимает сторону штукатуров. Красивая дорожка
1.
Старая пословица посмеивается над теми, кто "ездит за семь верст киселя хлебать", но футбол - не кисель: иной болельщик ради интересного матча или встречи готов семьдесят семь километров отмахать. На стадионе мостоотряда, помимо своих, собрались зрители из двух строительно-монтажных поездов и одной автоколонны, а за десять минут до начала игры к берегу причалил катер с полновесным грузом болельщиков из леспромхоза. Добрых сто двадцать километров проплыли таежники, чтобы отведать лакомого футбольного киселя. Зое даже страшно стало при мысли о том, какую злую проделку собирался выкинуть хитрый дух Кокетства. Успокоила себя тем, что никто ничего не знает, а Саша добрый, не проболтается...
Болеть Зоя не собиралась, но на всякий случай выбрала местечко поближе к воротам мостостроителей, одетых в белые майки.
Почему автор не обладает талантом Вадима Синявского? С каким наслаждением описал бы он несколько драматических эпизодов, когда мяч приближался то к одним, то к другим воротам и сердца болельщиков трепетали в ожидании решительных событий.
– Мяч на штрафной площадке!
– захлебываясь от волнения, восклицал бы автор.
– Иванов передает его Сидорову, Сидоров - Петрову, Петров - Осипову!.. Осипов выбивает мяч из-под ног Федорова... Какой прекрасный удар!!! Уф!.. Мяч уходит за пределы поля!..
Увы, автор бессилен описать все перипетии игры, к тому же он обязан следить не так за мячом, как за своими персонажами. Но кое о каких подробностях встречи рассказать он обязан.
На пятнадцатой минуте голубые открыли счет. Впоследствии строймонтажники с самым серьезным видом утверждали, что гол был результатом тонко рассчитанной и энергично проведенной комбинации голубых маек. Белые майки с этим тоже почему-то соглашались, хотя автору показалось, что дело обстояло не совсем так. Он своими глазами видел, как мяч довольно спокойно катился по полю в ворота мостостроителей, в то время как вратарь смотрел в другую сторону - на прозрачную капроновую косынку. Мяч катился, катился и беспрепятственно вкатился в середину ворот...