Непоседа

Лукьяненко Сергей Васильевич

Все взгляды устремились на Трикса, и он с ужасом понял, что решать придется ему.

— Тогда давай условимся, — сказал Трикс, — что мы не будем чинить друг другу вреда явного и неявного, устраивать помех и ловушек, предавать и обманывать…

— До тех пор, пока мы находимся в Самаршане, — уточнил Гавар.

— И что целью нашей является победить Прозрачного Бога, причем победить — не обязательно означает убить, достаточно удержать его от захвата власти в Самаршане и войн с королевством… и с Хрустальными Островами…

— Но

это должна быть надежная победа, которая удовлетворит всех нас, — добавил Гавар.

— И после этого мы не будем связаны друг с другом никакими обязательствами, — сказал Трикс.

— И не сочтем наш временный союз основанием для каких-либо далеко идущих выводов, — кивнул Гавар.

— А также ты откажешься от мести Халанбери!

Гавар секунду помолчал, потом кивнул:

— А театр Майхеля прекратит выступать с пьесой «Подвиги Любви, или Морские Приключения Юного Мага»! Точнее… будет еще одно, и только одно, представление, но я расскажу об этом позже.

Майхель вздохнул и почесал затылок.

— Да! — сурово сказал Хорт.

— Что ж, скрепим нашу клятву рукопожатием и поцелуем! — сказал Гавар.

— Нет уж, давай только рукопожатием! — с испугом ответил Трикс.

Гавар расхохотался и протянул закованную в кольчужную перчатку ладонь. Трикс помедлил секунду, а потом крепко пожал руку витаманта.

— Будем надеяться, что это пойдет на пользу всем нам! — стараясь быть как можно дипломатичнее, произнес Трикс.

— Вообще-то я полагаю, что больше всего это пойдет на пользу Великому Визирю Аблухаю, — насмешливо сказал Гавар. И посмотрел на Сутара: — Не так ли, шут? Именно так вы и замыслили?

— Ну что вы, — сказал шут. — Аблухай — добрый друг искусств и мирный человек. Он совершенно чужд придворных интриг.

— О, как и все мы! — кивнул Гавар. — Как и все мы…

Майхель, напряженно о чем-то размышлявший, внезапно с недоумением воскликнул:

— Господа, а как мы-то оказались во все это замешаны? Что мы теперь должны делать? И кто такой этот Прозрачный Бог, о котором они говорят?

— Это самый могущественный волшебник в мире, — ответил Гавар. — Поэтому мы, витаманты, готовы идти на любой союз, чтобы остановить его. Замешаны вы во всем этом, потому что оказались в ненужное время в ненужном месте. Что же касается наших планов… вы готовы меня выслушать?

— Да, — ответил Трикс. У него начало складываться ужасное ощущение, что все идет так, как задумали Великий Визирь и хитрый шут, а еще — как задумал коварный витамант. А вот он, Трикс, просто плывет по течению…

— В том, что нам удалось узнать о Прозрачном Боге, — сказал Гавар, — очень много лжи, а еще больше — догадок и фантазий. Но одно несомненно. Алхазаб колдует быстро. Очень быстро. Пока противостоящие ему волшебники только-только успевают начать свои заклинания, он уже чувствует это — и наносит смертельный удар. Поэтому нам надо напасть на Прозрачного Бога

так, чтобы он до самого конца не понял, что на него нападают.

— Ночью, во сне? — предположил Шараж.

— Опоить его? — спросил Майхель.

— Отправить к нему дюжину прекрасных невольниц, от вида которых он забудет обо всем! — предложил Сутар.

Витамант покачал головой:

— Нет, нет и нет! Все это слишком банально. Я предлагаю, чтобы сегодня же вечером этот театр отправился в оазис Джем-был, где отдыхает перед наступлением на Дахриан армия Прозрачного Бога. И там театр выступит… в последний раз!.. с представлением «Подвиги Любви, или Морские Приключения Юного Мага». Причем на этот раз играть вам будет проще. У вас появятся новые исполнители на роли юного мага Трикса и прославленного рыцаря-чародея Гавара.

Актеры озадаченно переглянулись.

Потом Бамбура сказал:

— Ага!

Майхель почесал затылок, крякнул, но ничего не сказал.

Сутар восхищенно всплеснул руками:

— Какая чудесная мысль! Какая изящная интрига! Поглощенный пьесой, Прозрачный Бог и не заподозрит, что на сцене не актеры, а два настоящих волшебника! И пока они будут сплетать из слов страшные боевые заклинания, проклятый завоеватель ничего не предпримет… до самого конца, когда эти заклинания обрушатся ему на голову!

— Совершенно верно, — кивнул Гавар. — Идея именно такова.

— Если Прозрачный Бог будет повержен, — продолжал Сутар, — то его армия в панике разбежится, а прихлебатели поспешат присягнуть на верность султану. О да! Но что, если он все-таки поймет, что происходит? И успеет защититься или же нанесет удар первым?

— Тогда нам крышка, — ответил Гавар. — Все, кроме меня, скорее всего умрут. А я, будучи мертвым, на долгое время попаду под власть Прозрачного Бога и буду терпеть ужасающие пытки.

— Мне это очень не нравится! — воскликнул Майхель и уточнил: — Я имею в виду не пытки, это ваше личное дело, господин витамант. А вот то, что нас всех убьют… что мы рискуем головой просто так…

— Ну почему же просто так? — сказал Гавар. — Если все получится… Хрустальные Острова готовы заплатить за помощь две тысячи реалов!

— А Самаршан не поскупится на пять тысяч динаров! — вставил Сутар.

— Почти уверен, что Маркель тоже нас вознаградит, — честно сказал Трикс.

Майхель кивнул:

— Да, вероятно. Ему будет неудобно, что он отстает от соседей…

— Так что, по рукам? — спросил Гавар.

Майхель вздохнул и посмотрел на свою команду.

— Приличная сумма! — сказал Бамбура с воодушевлением. — Мы точно сможем построить красивое здание театра и осесть на одном месте.

— Каждый мужчина, даже актер, должен однажды совершить настоящий подвиг, — заметил Шараж.

— Это будет хорошая драка, — решил Хорт.

— А нам дадут нашу долю? — хором воскликнули племянники Майхеля.