Непокорный
Шрифт:
Джефф уже спешился и теперь неровной походкой направлялся к ним, его усталое лицо покрывал слой пыли. Мэри Джо хотела обнять его и сразу отправить спать, но так не поступают с мужчиной, а Джефф последние несколько дней вел себя почти как настоящий мужчина.
Такер, видимо, понял это и, приветствуя его, взмахнул рукой.
— Рад, что ты вернулся, Джефф.
У Джеффа был смущенный вид.
— Я очень виноват, что причинил столько беспокойства. — Он бросил взгляд на дом. — А где Джейк?
— Нам пришлось запереть его.
Джефф благодарно улыбнулся ему и направился к дому, позабыв об усталости.
Мэри Джо тоже поблагодарила Такера улыбкой.
— Спасибо, — сказала она тихо. — Вам и Эду.
— Не стоит благодарности, мэм. Нам нравится это место. Пойду-ка я лучше помогу загнать лошадей.
Она кивнула и направилась к дому. Ей предстояло приготовить ужин на скорую руку. Она надеялась, что Уэйд присоединится к ним, хотя понимала, что вряд ли он согласится. Он был молчалив почти весь день. Она пожалела, что задала ему тот вопрос о радости, но ее побудило к этому его замечание, прозвучавшее невероятно печально и проникновенно, что было очень на него не похоже.
Джейк лежал на спине, подставив живот и радостно колотя хвостом по полу, пока Джефф почесывал его. Появление Джо он встретил радостным урчанием, и она улыбнулась, было смешное зрелище. Хвост Джейка задвигался быстрее, урчание перешло в радостное повизгивание. Она наклонилась, почесала его за ухом.
— Мы тоже рады видеть тебя, Джейк, — сказала Мэри Джо и услышала в ответ радостный лай.
Джефф зарылся лицом в собачью шерсть, и Мэри Джо в который раз подумала, что Джеффу не хватает человеческого общения. Она пожалела, что у него нет брата или сестры.
От этой мысли ей стало больно. Мечта была слишком нереальна. Она прошла на кухню, накачала воды, чтобы вымыть руки, и проверила полки с продуктами. Нашла консервированные томаты, привезенные из Техаса, бобы, которые успела собрать на своем огороде до наводнения, картофель, купленный в городе, и яйца от собственных несушек. Придется довольствоваться этим. Она слишком устала, чтобы печь хлеб или печенье.
— Джефф, возьми Джейка и пойди узнай, не хотят ли мужчины поужинать с нами. Примерно через час.
Он кивнул и направился к двери. Потом обернулся:
— Сколько еще здесь пробудет Уэйд?
— Не знаю, дорогой, — сказала она.
— Ты ему нравишься, — печально произнес Джефф. — Может быть, ты сумеешь уговорить его остаться.
— Я так не думаю, — мягко возразила она.
— Но почему?
— Не знаю, — сказала она. — Просто мне кажется, что он сильно горюет о своей семье и хочет вернуться в горы. Его место там.
— Мы тоже могли бы туда поехать.
— Поди сюда, Джефф.
Он отошел от двери и настороженно приблизился. Она обняла сына за шею и прижала
— Он уже сделал нам чудесные подарки, — тихо произнесла она. — А теперь ты должен позволить ему поступить так, как он считает нужным.
— Ты сама не хочешь, чтобы он ушел, — упрекнул ее сын.
— Да, — согласилась она. — Я не хочу, чтобы он ушел.
— Ты можешь заставить его остаться.
— Я не хочу заставлять его, — сказала она. — Он должен захотеть остаться.
По лицу мальчика было видно, что он не понимает разницы. Что ж, когда-нибудь поймет.
— Я полюбил его, — выпалил Джефф, раскрасневшись от смущения и досады.
Я тоже. Она еще крепче обняла его.
— Тогда тебе придется отпустить его.
Он помрачнел, но не стал возражать. С шумом вздохнул, чтобы сдержать слезы — мужчине ведь не подобает плакать, — вывернулся из ее рук и выскочил за дверь. Джейк, прихрамывая, помчался за ним.
Уэйд помогал Такеру поить новых лошадей и коротко рассказывал о каждой. Одна была послушной, другая строптивой. Низенькая была умнее всех, а черная — выносливее. Потом он занялся своим серым конем, а покончив с делом, отправился к себе в комнату, отгороженную в глубине сарая.
Уэйд очень устал. Последние трое суток он почти не спал, борясь с самим собой, чувствуя, как его безудержно тянет к Мэри Джо. Завтра он вновь разыщет Келли, узнает, что там происходит. Вопреки здравому смыслу его все-таки не покидала надежда, что Келли уберется со своими головорезами, как только встретит Шепарда.
У него осталось еще немного сушеного мяса, которое он съел, сидя на койке, и запил водой из фляги. Погасив керосиновую лампу, он прилег, ожидая, что сразу уснет. Судя по всему, забвение должно было наступить легко. Но в голове продолжали роиться мысли.
В дверь постучали, и Уэйд тихо выругался. Он свесился с кровати, чиркнул спичкой и зажег лампу.
— Входите.
Робко вошел Джефф, а вот Джейк не оробел. Несмотря на больную лапу, он быстро подбежал к Уэйду, положил свою большую мохнатую голову ему на колено и просительно заглянул в глаза.
— Он соскучился, — сказал Джефф.
Уэйд попытался сердито посмотреть на мальчика.
— И ты пришел для того, чтобы сказать мне это? Джефф не обратил внимания на сердитый взгляд.
— Нет, мама хочет знать, придешь ли ты ужинать.
— Я уже поел.
У Джеффа вытянулось лицо.
Уэйд почувствовал себя ничтожной тварью. Попытался загладить вину.
— Ты сегодня отлично справился. Джефф посмотрел на него:
— Но ведь я совсем был тебе не нужен.
Его голос был таким печальным, что Уэйд понял, как важно для мальчика быть ему нужным. Но прежде всего он обязан оставаться с ним честным.
— Я мог бы и сам справиться, — спокойно сказал он, — но ты облегчил мне задачу. Я бы не стал с тобой лукавить насчет этого.