Непобежденные
Шрифт:
Дядя Бак закатился смешком -- немного отдышался уже, видно. Закудахтал, как наседка, хлопая себя по бедру, а другой рукой держась за колесо повозки, точно у него нет сил стоять.
– - Вот, вот! Узнаю Джона Сарториса! Он добывает лошадей. А добыть самих янки -- дело попроще; каждый дурак может. Вот эти двое сорванцов прошлым летом вышли из дому к воротам -- и вернулись с целым полком янки, а лет им всего -- сколько тебе, малец?
– - Четырнадцать, -- ответил я.
– - Нам еще не исполнилось, -- уточнил Ринго.
– - В сентябре исполнится, если будем живы-здоровы... Наверно, бабушка
Дядя Бак оборвал смех. Шагнул в сторону от колеса.
– - Трогай, -- сказал он.
– - Дорога у вас дальняя.
Я повернул мулов.
– - И береги бабушку, малец, не то Джон Сарторис шкуру с тебя спустит. А не он -- так я спущу!
– - Повозка двинулась вперед, и дядя Бак заковылял рядом.
– - Увидишь Джона -- передай, пусть оставит лошадей на время и займется стервецами синебрюхими. Пусть бьет их без пощады!
– - Передам, сэр, -- сказал я. Мы поехали дальше.
– - Счастье его, что бабушка не слышит, а то заставила бы вымывать рот мылом, -- сказал Ринго.
Бабушка и Джоби ждали нас у компсоновских ворот. У ног Джоби стояла еще одна корзинка, прикрытая салфеткой; оттуда высовывалось бутылочное горлышко и черенки роз. Ринго и я пересели назад, на сундук, и Ринго снова то и дело стал оглядываться, приговаривая:
– - До свиданья, Джефферсон! Здравствуй, Мемфис!
А когда выехали на первый загородный взгорок, он оглянулся и сказал тихо:
– - А что, как никогда не кончат воевать?
– - Не кончат -- ну и не кончат, -- сказал я. И не оглянулся.
В полдень остановились у родника, и бабушка открыла корзинку, достала розовые черенки, подала их Ринго.
– - Когда напьетесь там, смочишь корни в роднике, -- сказала она.
Корешки были увернуты в тряпку, на них налипла земля; когда Ринго нагнулся с черенками к воде, я заметил, что он снял с них комок земли, чтобы сунуть в карман. Но поднял глаза, увидал, что я смотрю, и мотнул рукой, будто выбрасывая. Однако не выбросил.
– - Захочу вот и оставлю себе эту землю, -- сказал он.
– - Но она не с нашей усадьбы, -- сказал я.
– - Знаю, что не с нашей, -- сказал он.
– - Но все же миссисипская. У тебя и такой нет.
– - А спорим?
– - сказал я. Он смотрит на меня.
– - Что дашь взамен?
– сказал я. Он смотрит.
– - Взамен за что?
– - спрашивает.
– - Сам знаешь, -- сказал я. Он сунул руку в карман, достал пряжку, что мы отстрелили от седла у янки прошлым летом, когда попали в лошадь.
– - Ладно, давай сюда, -- сказал он.
Я вынул из кармана табакерку и отсыпал ему на ладонь половину земли (она не просто усадебная, она с нашего поля виксбергской битвы -- и в ней победный клич, осажденная крепость, изможденно-железные, несокрушимые воины).
– - Я знаю, откуда она, -- сказал он.
– - За коптильней взятая. А ты запасся будь спокоен.
– - Да, -- сказал я.
– - Чтоб до конца хватило.
Мы увлажняли черенки всякий раз, когда делали привал и открывали корзинку с едой; она еще и на четвертый день не вовсе опустела, потому что по крайней мере раз в день мы останавливались у дороги в знакомых домах и ели с хозяевами, а на вторые сутки ужин и завтрак у нас был в одном и том же доме. Но даже
– - В Мемфис?
– - сказал офицер.
– - Туда вам не добраться. Вчера под Кокрамом{20} был бой, и дороги кишат патрулями янки. Как эти сволочи... прошу прощенья, мэм (за спиной у меня Ринго шепнул: "Неси мыло")... как они вам дали доехать сюда невредимо, понять не могу. На вашем месте я и возвращаться не рискнул бы, а остановился в первом придорожном доме и переждал бы там.
– - Пожалуй, мы поедем дальше, -- сказала бабушка, -- как велел нам Джон -полковник Сарторис. В Мемфисе живет моя сестра; мы направляемся к ней.
– - Полковник Сарторис?
– - переспросил офицер.
– - Вам велел полковник Сарторис?
– - Я его теща, -- сказала бабушка.
– - А вот его сын.
– - Господи боже. Вам и шагу нельзя дальше, мэм. Поймите, что, захватив вас и мальчика, они почти наверняка принудят полковника к сдаче.
Бабушка -- она сидела пряменько и уже надела свою шляпку -- поглядела на него с повозки:
– - Очевидно, у нас с вами разный опыт встреч с северянами. У меня нет причин думать, будто их офицеры -- а полагаю, среди них и посейчас есть офицеры -- станут обижать женщину и детей. Благодарю вас, но мой зять предписал нам ехать в Мемфис. Если вы располагаете сведениями относительно дороги, которые полезно знать моему вознице, то я буду признательна за сообщение их ему.
– - Тогда я дам вам провожатых. Или нет, лучше всего поверните сейчас назад, в миле отсюда есть дом; подождите там. Вчера полковник Сарторис был у Кокрама; завтра к ночи я его наверняка найду и приведу к вам.
– - Благодарю вас, -- сказала бабушка.
– - Где бы ни был полковник Сарторис, ему, без сомнения, хватает собственных дел. Мы, пожалуй, продолжим поездку, как он нам велел.
И кавалеристы уехали, а Джоби вернулся под кузов и ружье положил между собой и мной; но каждый раз, повертываясь на бок, я натыкался на это ружье и сказал, чтоб он убрал его; Джоби хотел его положить в повозку бабушке, но она не позволила, тогда он прислонил к деревцу, и мы доспали ночь и двинулись дальше, поев, и Ринго с Джоби опасливо глядели за каждое остающееся позади придорожное дерево.
– - За деревом, которое проехали, янки уже стоять не будут, -- сказал я.
И верно -- никто за деревьями теми не стоял. Миновали свежее пепелище, а когда проезжали мимо другого дома, несгоревшего, то из-за дома, из ворот конюшни, глядела на нас старая белая лошадь, а в ближнем поле -- я увидел -бегут человек шесть; и тут над тропой, пересекающей дорогу, поднялась быстрым облаком пыль.
– - Видать, здешний народ сам навязывает янкам свою скотину -- разве ж можно ее гонять вот так по дорогам среди бела дня, -- сказал Джоби.