Неожиданность

Попов Борис

Я повернулся к Кузьмичу. Он сидел, согнувшись и беззвучно плакал. Так, так, так. Поганей в семейной жизни и не бывает. Но у купца, похоже, тихая истерика, и ничего он делать не будет. Лекарств с собой никаких. Что ж, будем действовать по старинке, постараюсь помочь. Надо срочно убегать, делать ноги! Подошел, потряс бороду за плечи:

— Вставай, пошли отсюда.

Тот посмотрел на меня мутными, заплаканными глазами.

— Ах оставь меня…

Да, скоро придут резать нас. Его жена, вероятно, послала человечка к бате, а тот, видимо,

предпочитает видеть дочь вдовой. Ходу, брат, ходу! Меня ведь будут резать как ненужного свидетеля. Рохля глядел мимо меня и мычал. Пришла пора помочь! Не оживится, убегу один. Очень жить охота. С размаха треснул дурака ладонью по лицу, и еще, еще. Кузьмич очнулся.

— Эй ты чего, больно же!

— Зато живы, — ответил я и потащил его на выход.

— Зачем? Вот мне бы полежать, отдохнуть…

— На том свете отдохнешь — зарычал я.

Он встряхнулся, поглядел на меня ясными глазами.

— А кто?

— Тесть твой, дубина.

— А за что?

— Есть причина.

Кузьмич как-то сразу поверил, зоркими глазами осмотрел окрестности из окошка. У калитки уже стоят трое, с мечами. Здесь не уйдем. Он потащил меня куда-то в бок. Кратенько объяснил.

— К черному ходу.

— А что, там есть калитка?

— Найдем! — рыкнул рыжик. — Бежим бойчей! — и мы полетели.

В глубине сада пришли к здоровенному дереву. Фрол изогнулся, держась за него.

— Лезь по мне. Перелезай на забор.

Дальше было только трудновато спрыгнуть с изгороди. Следом плюхнулся Кузьмич, и мы понеслись переулками. Минут через пять, перешли на шаг.

— Куда направляемся? — спросил бородач.

— Это зависит от того, что за человек твой тесть.

— Разбойник и убийца — не раздумывая, ответил Фрол. — Это точно.

— Тогда на пристань. Денег у нас хватит?

— А куда? — спросил бывший купец, муж и отец.

— Лишь бы подальше отсюда.

— Тогда в Новгород, мне туда привычно плавать, не раз был.

— Неважно куда, главное, скорее на корабль сесть и от берега отплыть.

— Вперед!

Мы вышли к Волге. Причал был наполовину заполнен древнерусскими корабликами. Надо поискать ладью или ушкуй. Мы прошли вдоль берега, покрикивая тем, кто стоял или сидел вдоль борта. В одном месте повезло, позвали.

— Мы отходим очень скоро. Вещи при вас?

Фрол опять начал тупить.

— Да многое взять не успели…

— При нас, — рявкнул я.

— Поднимайтесь.

Нам начали заряжать цену, Кузьмич боролся за понижение. Я сразу же сказал, что согласны.

— Нельзя ли поплыть немедленно?

— Можно, но денег нужно добавить.

— Каждому по три полушки, атаману — рубль.

Мы быстро отчалили от пристани. Я даже не успел заметить, подняли ли мы якорь, или похерили это дело из-за жадности капитана. Он скоренько подкатился к нам. Мол не успели из-за спешки взять еще двух гребцов, и не изволим ли мы?

— Изволим — жестко сказал я.

Фрол, осознавший, что мы бежим, тоже бойко взялся за весло. Рассусоливать

было просто некогда. Толковать о том, как ты договаривался — с греблей или нет, недосуг. Скорей гребем отсюда!

Только отплыли, как на пристань вылетели трое конных. Было хорошо видно, как они толкуют с корабельщиками, а те показывают в нашу сторону. Ну что ж, у меня приметы очень характерные — майка без рукавов, джинсы, отсутствие бороды, а они были в ту пору у всех мужчин. Теперь поиск вверх по Волге нам гарантирован.

Борода за короткий период вырастет, надо только дожить до этого славного времени. Тут поднялся ветер, и мы стали сушить вёсла. Фрол подошел, сел рядом, ему объяснили ситуацию. Кузьмич охал и поражался коварству жены и подлости тестя. Затем было рассказано, как за нами идут по следу. Идут за ним, а след мой.

— А ты-то им зачем? — спросил бывший купец.

— Просто убить свидетеля.

Фрол опять заохал. Объяснил ему, почему меня искать проще. Кузьмич затарахтел, что надо отсидеться в какой-нибудь деревне, денег хватит, отрастить бороду. Я кратенько растолковал ему, что нас быстро найдут, матросики сдадут за ломанный грош. А что делать будем, после решим. Первую ночь провели на природе.

Шли, оказывается, в Великий Новгород, рыжему подфартило. Тут мы с бывшим купчиной столковались окончательно. Мою мысль спрятаться порознь, он отверг сразу, а идею биться с врагами, принял на ура. Выяснилось, что Кузьмич был профессиональным военным у князя. Женился из жадности в тридцать лет, прожил в довольстве и покое еще семь.

Обсудили вооружение. Ему меч, жалко не кладенец, мне топор. Затем поинтересовался, есть ли у них арбалеты. После объяснений решили, что это самострел. Бывший воин высказался, что это оружие всякой рвани, татей и душегубов.

Тут уж я развеселился, ибо душегуб — близкая мне профессия, и вспомнил историю с оплеухами Кузьмичу. Этот метод одно время был признан. При истериках унимать их долго и трудно. Потом нашли метод — бить пациента по лицу. Не покалечишь по ошибке, как при других ударах. После двух — трех оплеух человек приходит в сознание и приступ заканчивается. В общем, решили по приезде в какой-нибудь город, пойти к тем, кто торгует оружием. И чем раньше, тем лучше. Биться будем с профессионалами.

Глава 2

Мимо плыли красивейшие волжские берега. Никогда не понимал, зачем люди едут на отдых к нашим исконным врагам — туркам. Мы воевали с ними раза три, и в 21 веке русские там регулярно пропадают. Мужчин отыскивают мертвыми, девушки бегут из борделей. Правда, с возвращением на родину Крыма, состояние дел несколько улучшилось.

К обеду приплыли в небольшой городок. Название его я даже и не спрашивал, сразу пошли к оружейникам. В наличии оказалось несколько лавок. Оружие в средние века было таким же необходимейшим товаром, как еда и одежда. Цены у оружейников были примерно одинаковы.