Неотразимый дикарь
Шрифт:
Достав с полки еще один томик, на этот раз в тканевом переплете, Криспин протянул его Коннору, и у Памелы кровь застыла в жилах. Она боялась опозорить его своими вышедшими из моды потрепанными платьями, но даже не подозревала, что его кузен способен на такое изощренное унижение. Она уже давно хотела научить Коннора, читать, но у нее на это не хватало времени. И вот теперь все узнают о том, что маркиз не умеет читать!
Памела перехватила книгу, пока Коннор не успел ее взять в свои руки. Бросая на Криспина убийственные
— Уверена, у маркиза есть дела поважнее этой глупой игры.
Коннор осторожно взял книгу из ее рук и мягко проговорил:
— Все в порядке, дорогая. Шотландец никогда не откажет англичанину в просвещении, если речь идет о романтической поэзии.
Его слова были встречены удивленными взглядами и нервными смешками. Когда Коннор занял место Криспина у книжной полки, наступила напряженная тишина. Его внушительная фигура привлекла к себе внимание всех гостей.
— Могу я выбрать стихотворение на свой вкус?
— Разумеется, выбирайте любое, — грациозно поклонился Криспин.
Памела затаила дыхание, когда Коннор, трижды пролистав книгу, остановился, наконец, на одной из страниц и стал читать стихотворение.
Слова были такими простыми и сердечными, словно поэт их только что написал. Выразительный баритон Коннора придал стихотворению какую-то особую музыкальность. Горец смотрел на Памелу. В отличие от Криспина, он читал не для всех, а только для нее. В его глазах горела подлинная страсть. Слезы выступили на глазах у Памелы, когда в последних строчках герой стихотворения расставался со своей возлюбленной, обещая, что никакие расстояния не смогут разлучить их сердца и души.
Коннор закончил свое выступление, и вся гостиная разразилась бурными аплодисментами. Судя по количеству появившихся носовых платков, не одна Памела была растрогана. Эмилия даже поцеловала своего веснушчатого поклонника в щечку.
И Криспин, и Байрон были мгновенно забыты. Целый хор голосов просил Коннора прочитать еще какое-нибудь стихотворение Бернса.
— Дамы и господа, думаю, на сегодня этого достаточно, — сказал Коннор. — После свадьбы обещаю вернуться и еще почитать вам стихотворения Бернса.
К Коннору стали один за другим подходить мужчины. Они дружески хлопали его по плечу и поздравляли с предстоящей свадьбой. Заметив, что Криспин с окаменевшим лицом растворился в толпе гостей, Памела решила сделать то же самое. Эмилия села за фортепиано и стала играть концерт Баха, а Памела, пробравшись через толпу гостей, попыталась найти какое-нибудь тихое место, подальше от любопытных глаз. Но уже очень скоро она услышала за своей спиной шаги Коннора. Схватив Памелу за руку, он довольно резко повернул ее к себе.
Выдернув свою руку, Памела сердито спросила его почти шепотом, поскольку несколько голов сразу повернулись в их сторону:
— Почему ты не сказал мне, что умеешь читать?
— Ты
— Твой отец был джентльменом? — озадаченно переспросила она. — А я была уверена, что твои родители…
— Крестьяне? — подсказал он ей.
— Ну да, — покраснела она, — фермеры, пастухи, арендаторы…
— Мой отец был шотландцем по крови, — бесстрастным голосом заметил Коннор. — Однако он родился и воспитывался в Англии. Это его отец продал наш клан англичанам.
— За тридцать английских сребреников, — вспомнила она слова, сказанные во дворе замка Макфарланов.
— И титул графа, — добавил Коннор.
— А вот этого ты мне не говорил! Лицо Коннора помрачнело.
— Этот титул был куплен ценой крови членов моего клана. Вернувшись в Шотландию, чтобы воссоединить клан Кинкейдов под своими знаменами, отец отказался от всех богатств, прав и привилегий. Вместо этого он женился на бедной девушке, которая любила его всем сердцем, и поселился вместе с ней в скромном домике в горах.
Коннор оглянулся на толпу смеющихся гостей, все еще стоявших возле книжных полок.
— Даже если бы я не умел читать, я бы продекламировал это стихотворение по памяти. Роберт Берне был любимым поэтом моего отца. Много раз я слышал, как он читал наизусть это стихотворение моей маме, когда по вечерам мы садились у очага.
Памела беспомощно покачала головой, чувствуя себя полной идиоткой.
— Как же я могла об этом знать?
— Никак, потому что ты с самого начала думала, что мои родители были невежественными и необразованными людьми. Именно так вы, англичане, думаете обо всех шотландцах.
Памела гордо вздернула подбородок, уязвленная несправедливым обвинением.
— Ты сделал все, чтобы именно так я и думала о тебе и твоих родителях. Вспомни, во время нашей первой встречи ты целился настоящим, а не игрушечным пистолетом мне в сердце. Это тебя отец научил так поступать с беспомощными девушками?
— Нет, этому меня научили английские солдаты, которые повесили его.
Памела чувствовала, что между ними образуется настоящая пропасть, и никакие слова не могли перекинуть через нее мост.
— Чего ты хочешь, Коннор? — тихо спросила она, делая шаг к нему. — Ты хочешь наказать меня? Ты хочешь, чтобы я заплатила за их грехи?
Не успел он ответить, как в гостиной снова появился лакей. Боковым зрением Памела заметила пару вновь прибывших гостей.
Откашлявшись, лакей громко и торжественно произнес:
— Сэр Саймон и Катриона Уэскотт.
Светловолосый мужчина был не таким мускулистым, как Коннор, но почти таким же рослым и широкоплечим. Природа наделила его кошачьей грацией и ослепительной мужской красотой, на которой тут же сосредоточились зачарованные взгляды всех присутствующих женщин.