Неотразимая
Шрифт:
– Удивляюсь, что ты не разделался с ним сразу же.
– Все это тебе на руку, дорогая. Надеюсь, что я оказался более осмотрительным человеком. Если бы я поступил так, как ты сейчас сказала, ты унаследовала бы огромное состояние и стала бы совершенно независимой. О да, Фиа! Я разгадал твой план с самого начала, как только услышал, что ты сбежала.
– Но ты забываешь о детях, – голос Фиа слегка дрожал, – они его наследники.
Лорд Карр рассмеялся:
– Тебе известно так же хорошо, как и мне, что если бы Макфарлен умер вскоре после вашей женитьбы, ты стала бы управлять
– М-м-м...
– Понимаю, как тебя раздосадовало это открытие. Хотел бы я быть маленькой мушкой на стене, когда это происходило. – Последовало молчание. Кей услышал тяжелые медленные шаги лорда Карра. Когда тот заговорил снова, он стоял прямо под Кеем. Говорил Карр очень тихо, и с большим трудом можно было разобрать лишь отдельные фразы. – Верил, что у тебя хватит воображения... Уверен, что когда ты выходила замуж, у тебя уже был план избавиться от этих...
Послышался голос Фиа, холодный и ровный:
– Зачем ты приехал? Ты уже присылал своих адвокатов.
– Я знаю все, что они сказали тебе, – проговорил лорд Карр. – Но я не хотел лишать себя удовольствия повторить все это тебе в лицо.
Кей не расслышал ответа Фиа, он разобрал лишь последнее слово.
– Сколько?
– Все, дорогая, все до конца. – Последовала длинная пауза, после чего Фиа пробормотала что-то совсем неслышно. – Мне кажется, ты должна быть счастлива не меньше меня, – произнес лорд Карр. – Макфарлен был бы просто счастлив поручиться за меня, он был рад, что я принял все его векселя в залог. И, по-моему... – Карр на мгновение замолк, – он считал это доказательством нашей дружбы.
– Ты подружился с ним только ради одной цели, – теперь голос Фиа звучал очень четко, – мстить мне.
– Ты ошибаешься, моя дорогая, очень ошибаешься. Мы с тобой так похожи, ты и я. Я бы не стал тратить силы, чтобы отомстить тебе, дорогая дочь. Разве это не доказательство моего отцовского внимания?
Фиа промолчала. Молчание в нижнем помещении становилось все более напряженным. Кей чувствовал эмоции, которые исходили из комнаты внизу. Юноша не до конца понимал, о чем идет речь, но интуиция подсказывала ему, что происходит что-то нехорошее. Он собирался уже подняться, когда опять услышал голос Фиа.
– Так что же ты хочешь?
– Ничего особенного, просто хочу, чтобы ты выполнила ту роль, для которой я тебя готовил с самого рождения, роль, которую ты должна была выполнить пять лет назад и от которой ты так успешно сбежала со своим шотландским муженьком, роль, для которой ты была рождена. – Что-то тяжелое упало на пол внизу. – Что это, Фиа? Чувствую, дорогая, ты совсем размякла в этом забытом Богом поместье. Но зачем же так? Нет, это не в моем вкусе. Но я вижу, тебе здесь нравится. Что ж, можешь так и продолжать. Я разрешу тебе, но ты должна выполнить мои желания. – Фиа что-то ответила, но слова были неразборчивы. – Ну что ж, – отозвался Карр, – прежде всего ты должна поехать со мной в Лондон.
Глава 2
Ария закончилась. Когда полноватый итальянский
Капитан Томас Донн остался на месте. Рядом с ним сидели его друзья – Эдвард Робинсон, для своих Робби, и Френсис Джонстон. Они с ленивым видом остались сидеть, а юный Пип Лейтон встал и начал жадно разглядывать окружающих.
Томас встретил Пипа и его сестру Сару на ассамблее, куда привел его друг и компаньон по делам Джеймс Бартон. Обычно Томас старался не посещать подобные светские мероприятия, но так как его кораблю требовалось несколько недель для ремонта, у него было много свободного времени. Несколько дней он наслаждался обществом мисс Лейтон, а потом понял, что у нее на него более дальние виды, нежели просто дружба.
Он не мог предложить свое имя ни одной английской леди, и вовсе не потому, что не хотел. Нет, ему очень хотелось, чтобы у него с кем-то были такие же отношения, как у Джеймса с его милой Амелией, до того как она умерла в прошлом году. Но он не мог дать свое имя ни одной женщине потому, что у него не было имени. Он был осужден и депортирован как якобитский предатель и вернулся сюда под чужим именем. Никто не знал, что на самом деле он Томас Фицджеральд Макларен. Об этом не знает даже его компаньон Джеймс Бартон.
Томаса угнетало, что приходится обманывать Сару, но, по крайней мере, Пип, ее брат, был о нем высокого мнения. Ну и хорошо. Томасу нравился этот молодой человек.
– Ее имя означает темное, неясное обещание, – вдруг проговорил Пип.
Томас улыбнулся восторженному тону юноши. Улыбка смягчила черты его сурового худощавого лица. Смягчились и его серые глаза. Если бы его брат остался в живых, наверное, он вырос бы таким же, как Пип, был бы того же возраста, и цвет его волос был бы такой же, как у Томаса.
Если бы все случилось по-другому. Не будь войны, не будь Рональда Меррика, все было бы по-другому, ничего бы не случилось. При мысли о графе Карре улыбка исчезла с лица Томаса.
– Будь я проклят, да вот же Черный Бриллиант, – выдохнул Френсис Джонстон, – и такая холодная красота, о Боже!
– Она здесь, где? – обернулся Пип.
– А вон там, наверху, юноша, – указал Робби, – разглядывает всех из ложи Комптона, или, скорее, ее разглядывают.
– О-о! – усмехнулся Джонстон. – Представляю, что сейчас творится с блондинками, у них даже шанса не осталось.
– Черный Бриллиант? – переспросил Томас, не меняя позы. – Общество полно куртизанок, обвешанных драгоценностями. К несчастью, драгоценности, как правило, составляют самую интересную часть этих дам.
– Да, таким именем ее наградил один из ухажеров. Говорят, что она так же тверда и черна сердцем, как этот знаменитый камень, – объяснил Джонстон.
– Эта дама совершенно неотразима и притягивает как магнит, – размышлял вслух Робинсон. – Она не прибегает к обычным трюкам и уловкам, у нее нет веера, она не бросает многообещающих взглядов, не дразнит никого. Будь я проклят, если понимаю, как это ей удается.