Шрифт:
Обстановка, при которой Клейтон рассказал свою последнюю историю, очень ярко встает у меня в памяти. Большую часть вечера он сидел в углу возле большого камина, а Сандерсон сидел рядом и покуривал свою брослейскую глиняную трубку, которая так и называлась «трубка Сандерсона». Был тут еще Ивенс, а также Уиш — это чудо среди актеров и в то же время скромный человек. В эту субботу утром мы все собрались в клубе «Сирена», за исключением Клейтона, который провел там ночь, что, в сущности, и послужило началом его истории. Мы играли в гольф, пока не стемнело, обедали и были в настроении молчаливого благодушия, при котором
— Так вот, — начал он после долгого созерцания взвивающегося дождя искр от полена, которое Сандерсон разбивал в камине. — Вы знаете, что я провел здесь ночь в одиночестве.
— Не считая слуг, — заметил Уиш.
— Которые спали в другом флигеле, — возразил Клейтон. — Да! Ну, и… — На несколько секунд он занялся своей сигарой, как будто все еще боясь открыть тайну. А затем произнес совсем тихо: — Я поймал привидение!
— Поймал привидение, говорите вы? — воскликнул Сандерсон. — Где же оно?
А Ивенс, который безмерно восхищался Клейтоном и пробыл две недели в Америке, крикнул:
— Поймали привидение, говорите вы, Клейтон? Как я рад! Расскажите нам сейчас про это.
Клейтон заявил, что сию минуту начнет, только попросил закрыть дверь.
Он взглянул на меня, как бы ища оправдания…
— Здесь, конечно, никто не подслушивает. Только бы нам не напугать здешней прислуги. Ведь если пойдет слух о привидениях в этих местах… Здесь слишком много теней и дубовой обшивки, чтобы шутить с этим. А это, видите ли, было не совсем обыкновенное привидение, и я думаю, что едва ли оно снова явится когда-либо.
— Значит, вы не удержали его? — сказал Сандерсон.
— У меня не хватило духу, — ответил Клейтон.
Тогда Сандерсон заметил, что это его удивляет.
Мы засмеялись, а Клейтон как будто огорчился.
— Я знаю, — продолжал он с некоторым проблеском улыбки, — но факт тот, что это в самом деле было привидение, и я уверен в этом так же, как в том, что я сейчас говорю с вами. Я не шучу. Я знаю, что говорю.
Сандерсон глубоко затянулся трубкой, поглядывая красноватым глазом на Клейтона, и затем выпустил тонкую струйку дыма, более красноречивую, чем иные слова.
Клейтон не обратил на это внимания.
— Это самый странный случай в моей жизни. Вы знаете, что я никогда до этого не верил в привидения и ни во что подобное, а тут, понимаете, загнал его в угол; теперь весь материал у меня в руках.
Он погрузился в еще более глубокое раздумье, достал и начал обрезать вторую сигару своей маленькой, странного вида сигарной гильотинкой.
— Говорили вы с ним? — спросил Уиш.
— Приблизительно около часа.
— Болтливое оказалось? — заметил я, присоединяясь к группе скептиков.
— Очень смущен был, бедняга, — продолжал Клейтон, наклоняя голову к сигаре, и в словах его слышался легкий оттенок порицания.
— Что ж, оно рыдало? — спросил кто-то. Вспомнив все, Клейтон искренно вздохнул.
— Боже мой, — воскликнул он, — конечно! — И прибавил: — Бедняга!.. Конечно.
— Где
— Я никогда и не воображал, — продолжал Клейтон, игнорируя его, — какими жалкими созданиями могут быть эти привидения! — И на некоторое время он отвернулся от нас, пока искал спички в кармане, чтобы чиркнуть и разжечь сигару. — Я имел случай убедиться в этом, — наконец задумчиво произнес он.
Мы не торопили его.
— Характер, — продолжал он, — остается тем же самым, если существо стало и бестелесным. Об этом мы слишком часто забываем. Люди, с известной силой и настойчивостью ставящие себе какую-нибудь цель, могут иметь призраки, с силой и настойчивостью стремящиеся к той же цели; большинство привидений, видите ли, так же может быть предано одной идее, как маниаки, и может так же упрямо, как мулы, постоянно возвращаться все к одному и тому же. Но это бедное создание было не из таких. — Он вдруг как-то странно поглядел вверх и обвел глазами комнату. — Я говорю это, — продолжал он, — с самыми лучшими чувствами, но что же делать, если такова правда. Даже при первом взгляде он поразил меня своею хилостью.
Сигарой своей Клейтон как будто ставил знаки препинания.
— Я, знаете, наткнулся на него там, в длинном коридоре. Он был спиной ко мне, и я первый его увидел. Я сразу признал его за привидение. Он был прозрачен и беловат. Сквозь его грудь я мог ясно видеть тусклый свет оконца в конце коридора. И не только его облик, даже самая его поза говорили о том, что предо мной хилое существо. Он, понимаете, имел такой вид, как будто совершенно не знал, что, собственно, он хочет делать. Одна рука его лежала на дубовой панели, а другая дрожала около рта. Вот так!
— Каков же он был физически? — спросил Сандерсон.
— Тощий. Знаете, такие бывают шеи у юношей — с двумя ямками тут и тут вот! Маленькая низкая голова с жалкими волосами и довольно безобразными ушами. Узкие плечи, уже бедер, смятый воротник, короткий пиджак из магазина готового платья, штаны мешком и с бахромой над каблуками. В таком виде он предстал предо мной. Я спокойно поднимался по лестнице. Света я с собой не прихватил, — свечи и лампа стоят на столике, на площадке лестницы, — и был я в своих мягких туфлях. И вот когда я поднялся наверх, я увидел его… Я остановился сзади очень близко и явно привел его в ужас. А сам я ни крошечки не был испуган. Я думаю, что в таких случаях человек уж вовсе не бывает так испуган или возбужден, как воображают. Я был удивлен и заинтересован. Я думал: «Боже мой! Наконец-то привидение! А я-то еще не верил в призраки ни минуты в течение последних двадцати пяти лет».
— Гм! — произнес Уиш.
— По-моему, когда я поднялся на площадку, он в тот же миг почувствовал меня. Вот почему он тотчас же повернулся: предо мной было лицо какого-то незрелого молодого человека, слабый нос, маленькие, жалкие усики, слабо развитый подбородок. На мгновение мы остановились, — он глядел на меня через плечо, — и смотрели друг на друга. Затем он как будто вспомнил о своем высоком призвании. Повернулся кругом, приосанился, откинул голову, поднял руки, распростер ладони по установленному для привидений образцу и пошел ко мне навстречу. А в то же время жалкая его челюсть отвисла, и он слабо, сдавленно крикнул;