Неомифы
Шрифт:
– А подешевле что-нибудь?
– Пожалуйста. Переносной волновой прибор «антиэнтропин». Снижает воздействие источника примерно в десять раз.
– В десять раз?! Здорово! – вдохновился Хлыщщ. – И?..
– Двести девяносто девять.
– Ох, – разочарованно вздохнул черт, уже не уточняя валюту, и обреченно поинтересовался: – А пилюли?
– «Энтрозол» снижает воздействие энтропии на треть, одна пилюля действует в течение получаса. Цена – шестнадцать пятьсот за стандарт. Рублей. В стандарте – двадцать капсул.
– Рублей? Это хорошо, – оживился
– Увы. – Вадим продемонстрировал ослепительную улыбку.
Черт хотел ответить фирменной номер тринадцать, но сил не хватило. Душевных, если можно так выразиться.
– Мне пока не по карману. Я пойду, наверное.
– Счастливого пути. Заходите к нам еще.
– Лучше ты – к нам, – проворчал Хлыщщ, достал эмпэпэшку, набрал очередной адрес… и, переместившись, получил чем-то тяжелым по спине. Так сильно, что едва не упал на четвереньки.
– А тебе что, особое предложение требуется?! – проорал кто-то над ухом. – А ну, упор лежа принять!
Не успел черт ничего принять, как его сбили с ног и перевели в горизонтальное положение – рылом в бетонный пол.
– Извините, тут какая-то ошибка! – заверещал Хлыщщ, закрывая голову руками и опасаясь, что его в любую секунду начнут месить ногами. За неведомые грехи или просто в профилактических целях. – Мне в центр нетрадиционной кармической медицины «Чистая аура» нужно.
– А ты, сопля недовысморканная, думаешь, на вечеринку девственниц из группы поддержки попал? – язвительно осведомился над ухом тот же грубый командный голос.
– Нет, но…
– Заткнись!
Хлыщщ заткнулся.
– Тут тебе не вечеринка девятиклассниц, а тренинг новичков центра кармической медицины. Потому насчет чистой ауры не волнуйся, я тебе ее так прочищу – через задницу солнце будешь видеть.
Черт солнца пока не видел – только кусок бетонного покрытия. Да и не очень хотел смотреть на светило таким… нетрадиционным образом. Особенно – с учетом неизвестного способа чистки. Кстати, обзирая кусок бетона, Хлыщщ заметил, что, в противовес словам о чистоте, пол довольно грязный. Однако озвучить наблюдение не рискнул – судя по ноющей спине, этот неотесанный солдафон готов не только орать, но и применять грубую физическую силу. Единственное, на что решился черт, – пискнуть слабым голосом:
– Мне, вообще-то, средство для борьбы с Энтропией…
– Будет средство, не дрейфь. Так у нас просветлишься, не то что Энтропия – любая зараза за версту обходить станет. Всех касается! – неожиданно еще громче проревел невидимый Хлыщщу солдафон. – Я вам, ублюдки, чакры-то пооткрываю! По тридцать отжиманий!
Слева и справа усиленно засопели. Хлыщщ тоже начал сгибать и разгибать подрагивающие копыта.
– Стоп, а почему такие лохмы? – жесткие пальцы вцепились в волосы черта. Хлыщщ взвыл от боли и застыл в позе… назовем ее полуприсед.
– Это что еще?! – пальцы нащупали рога.
Отставной душелов ничего не сказал – он и пошевелиться боялся.
– Ах ты, морда
Хлыщщ зажмурился, ожидая, что сейчас-то его точно начнут бить. Весьма вероятно – ногами. Но бить не стали. Напротив, обладатель командного голоса ласково пообещал:
– Ничего, это мы поправим. Лохмы обстрижем, рога посшибаем, хвост… хм… засунем куда-нибудь. Человека из тебя сделаем. Через две недели себя не узнаешь.
Делаться человеком Хлыщщу страсть как не хотелось, а от мысли, что ближайшее время он проведет в подобном… полуприсиде, ему совсем поплохело.
– Уснул, что ли? – подбодрил черта командный голос – Давай-ка сто отжиманий, чтоб взбодриться.
– А почему не тридцать? – прогундосил кто-то сзади.
– Для инфернальных скотин особая программа – усиленная.
«Сам ты скотина!»
– Ты что-то сказал?
– Не-э… – тонко мекнул Хлыщщ и подумал: «Надо когти рвать, пока копыта не отбросил. У меня же еще МПП есть». Стараясь не менять позы, черт поднатужился и оторвал одну руку от пола, а затем сунул ее в карман. И стал нащупывать эмпэпэшку. Физическое напряжение достигло такой степени, что затряслись не только копыта, но и рога, а хвост вспотел.
– О, на одной руке решил отжаться? Молодец…
Что еще говорил хамоватый солдафон из кармического центра, Хлыщщ не услышал – потому что нащупал кнопку эмпэпэшки.
Бац!..
…Через минуту отставной душелов сидел в кресле своего кабинета и приходил в чувства от пережитых приключений.
– Уф… что-то адресочки экстремальные. И пользы никакой – средства от Энтропии по-прежнему нет, – посетовал Хлыщщ зеркалу. Не дождавшись реакции от бездушного стекла, черт ответил себе сам: – Придется последний метод попробовать – в аномальную зону сунуться… А неохота…
Но через два часа Хлыщщ уже сидел в кабине вертолёта. Пилота звали Кузьмич: худой, костистый, волосатый и небритый, он сразу не понравился опытному душекраду.
«Такой доверия не вызывает, – думал черт, рассекая над безбрежным простором Атлантического океана. – Завезти он меня, может, и завезет, а вывезет ли? Хотя от ракет неплохо уворачивался…»
«Клятые» и чересчур подозрительные капиталисты обстреливали неопознанный летающий объект из стационарных ракетниц. Кузьмич, истово матерясь, петлял на своей «черной акуле» – а на деле: дряхлом, поскрипывающем вертолетике, – уходя от столкновения. Хлыщщ, пока это происходило, почти сросся с креслом и вжимался в него все сильнее при каждом выстреле.
– Вот ведь гады! – орал Кузьмич. – Знают же, что я каждый день тут летаю!..
Наконец вертолёт закончил выписывать воздушные фигуры и завис прямо над Бермудским треугольником.
– А что, правда прыжок туда излечивает от Энтропии? – уточнил черт, напяливая парашют.
– Моментально, – ответил Кузьмич, закуривая самокрутку.
От сладкого дыма закружилась голова.
– А что… – начал было отставной душелов, но пилот его перебил:
– Ты давай быстрее, а то они опять стрелять начнут.