Неомифы
Шрифт:
– Парни, что бы ни происходило, разберёмся. Уже бывали в переделках. Важно вместе держаться и духом не падать. Скоро прилетит дозаправщик, и мы отсюда свалим. Главное, до того не наделать глупостей. Согласны?
Экипаж закивал.
– Рад, что разобрались. За Жюли чья очередь смотреть?
– Моя, – неохотно произнёс Арнольдыч. – Но я не могу: надо шестерёнки в корабельном движке проверить, больно уж стучат.
– Ладно.
Когда механик ушёл, к капитану приблизился Райбман.
– Во внутренностях корабля, – шепнул он на ухо Юрию, –
Ситуация повторялась, а Выхин к тому же жутко сглупил. Капитан испытал крайне неприятное, особенно для руководителя, чувство стыда.
– Все за мной, – приказал он. – А ты, Семён, раз не самый мускулистый, иди в медсектор.
– Я не могу. – Врач виновато потупил взор.
– Почему?
– Корабль же из металла, а я с детства страсть как боюсь металлического. Да вы знаете. Я и сюда-то еле дошёл.
Выхин не отрывал взгляда от Райбмана. Врач говорил совершенно искренне – вот только полную чушь.
В итоге было принято коллегиальное решение запереть Арнольдыча и Райбмана в их каютах, от греха подальше. Пока положение не разъяснится, лучше не рисковать. Но если покладистый пожилой Семён не сопротивлялся, то Вася ни в какую не желал садиться под замок. Попытка усмирить разбушевавшегося силача-механика завершилась синяком под глазом у Алексеева, скоротечной погоней по коридорам корабля и вынужденным применением шокера.
– Надеюсь, на этом всё и закончится, – проворчал подбитый старпом, закрывая дверь в каюту Арнольдыча на кодовый электронный замок.
Часа два ничего не нарушало тихой, даже слишком тихой жизни дальнобойщиков. А потом явился Смитсон, ответственный за доставку еды запертым, и принёс безрадостную новость:
– Василий Арнольдович сломал робота.
– Что? – растерянно переспросил Выхин. До прихода охранника его занимала одна мысль: как продержаться ещё сутки. Ещё всего лишь сутки до прибытия дозаправщика.
– Механик лишил «запертых» еды, – стал объяснять Смитсон. – Я ведь в качестве доставщика использовал робота с капитанского мостика. Всё равно пневмобот пылился без дела, ну я и запускал его в вентиляцию.
– Отлично. Апогей субординации.
– Прошу прощения?
– База ответила?
– Пока нет.
Выхин хмыкнул.
– Тоже чудесно, хотя ожидаемо. – Он перевёл систему наблюдения за кораблём в автономный режим. – Алексеев остаётся за главного.
– Юрий Максимович, вы куда?
– Думать.
Мысли не слушались: бродящего по левому сектору Выхина последнюю минуту занимал вопрос, почему валирианские попугаи розовые. И с чего вдруг этим заинтересовался, капитан бы не вспомнил. Словно планета намеренно мешала думать.
Надо было снять напряжение. Юрий не останавливаясь отхлебнул из фляги с коньяком и свернул в жилой блок.
«Что же с Клеткой не так? На картах её нет. Не отметили? Вариант. Сектор заброшенный, редко кто тут появляется.
Когда они садились, техника засекла непонятные лучи.
«Кто-то глушит сигнал, чтобы мы не выбрались и не рассказали о планете? Только кому это нужно да и зачем? Что здесь скрывать?!..»
Теперь с мысли сбил Кошта, который нёсся навстречу как угорелый.
– Юрий Максимыч! Арнольдыч сбежал!
– Но вы его повязали?
– Да. Смитсон…
– Юджин его схватил?
– Он помог Арнольдычу!
Выхин опешил.
– Ты ничего не путаешь?
– Нет. – Кошта эмоционально помотал головой. – Смитсон пошёл выяснять, зачем механик бота поломал. А потом мы случайно наткнулись на Юджина в каюте, где раньше сидел Арнольдыч. Охранник плакал, словно дитя малое, а Вася тем временем пытался Жюли выпустить. Его старпом заприметил и вызвал меня по коммуникатору. Мы за этим придурочным минут двадцать по правому сектору гонялись, пока Смитсон его шокером не вырубил.
– Сам выпустил, сам поймал… Не вижу логики.
– И я, Юрий Максимыч.
– Где он?
– Кто, Вася?
– К чёрту Васю! Где Смитсон?
– В своей каюте. Заперся и никого не пускает. Геннадий Палыч за ним приглядывает.
– Пойдём, поговорим с нашим героем.
– С Геннадием Палычем?
Выхин обескураженно покачал головой.
– А бегал-то зачем? – спросил капитан по дороге. – Есть же комм.
– Я раз десять пытался выйти на связь, но вы не отвечали.
«Врёт, – догадался Выхин. – Или… правда глушат?»
Алексеев, с шокером наготове, сидел на корточках возле каюты Смитсона. Завидев командира, старпом неторопливо встал.
Выхин с Коштой подошли к двери.
– Юджин, – позвал капитан, – открывай.
Пауза. Потом дверь въехала в пазы.
Смитсон сидел на кровати, уставившись в пол. Выхин присел рядом.
– Ну, – после короткого молчания сказал он, – докладывай.
– Капитан, простите, – совестливо произнёс американец. – Бес попутал.
– Теперь ещё и бес, призрака нам мало…
Выхин закурил. Привычно зашумела автоматика вентиляции.
– Что случилось-то?
– Да чёрт знает… Спросил у этого кретина – так, для проформы, – зачем он бота сломал. Думал, Арнольдыч глупость скажет. Но… – Юджин ненадолго замолчал. – В общем… он ответил, что хотел поговорить с тем, кто посылает робота.
Выхин протянул Смитсону сигарету, поднёс зажигалку.
– Проклятье, капитан! Он был очень убедителен. Говорил: «Эй, Юджин, это ведь я, старина Арнольдыч. Ты что, действительно веришь, будто я спятил? Ты же меня знаешь. Я балагур и весельчак, но не псих. Мы каждый раз, вернувшись из рейса, напиваемся в баре „Третий переулок“. Ты на крестины моего сына с женой приходил. Это по-прежнему я, ничего не изменилось, а ребята просто ошиблись. Бывает. Эй, брат, ну разве похож я на ненормального?» И глаза такие честные! Не знаю, что на меня нашло…