Неомифы
Шрифт:
Огромный валун катился на него слева, но Арнольд, вцепившись в руль, успел проехать перед камнем – тот лишь слегка царапнул заднее стекло вездехода. Потом машина перемахнула через еще одну, на этот раз совсем небольшую трещину и на полной скорости подлетела к въезду в ангар базы. Широкие створки были кем-то предусмотрительно распахнуты и захлопнулись, как только вездеход оказался внутри.
Арнольд заглушил двигатель, открыл дверцу машины и обессилено сполз на пол ангара. Его так сильно била дрожь, что он не был уверен, продолжается ли землетрясение
– Парни, она меня едва не угробила! Думал, еще чуть-чуть – и все… Как у нас тут, жертв нет?
– Нет, все успели раньше вернуться, ты один под землетрясение попал. – Облегченно вздохнув, руководитель экспедиции Эжен обнял его.
– А как база, ничего нигде не рухнуло, трещины не появились? – продолжил обеспокоенные расспросы Арнольд.
– Вроде нет, хотя ребята сейчас еще проверяют, – отозвался врач Михаил. – Ты как, не пострадал?
Арнольд прислушался к себе. Грудь немного побаливала, должно быть, от ударов о руль, но боль была несильной, и он решил не беспокоить медиков по пустякам.
– Нормально все, что мне сделается? – ответил он самым небрежным тоном и, засунув дрожащие руки в карманы комбинезона, зашагал за своими друзьями к ведущей в жилые помещения базы двери.
Через полчаса Арнольд сидел в столовой и красочно пересказывал остальным космонавтам свое очередное приключение:
– …и тут вижу – на меня летит валун с эту комнату величиной! А скорость и так уже на пределе, еще больше не разогнаться! Зажмурил глаза – и прямо под носом у этой каменюки проскочил!
– И откуда, интересно, у валуна нос?.. – ни к кому не обращаясь, пробормотал Михаил.
Арнольд, услышав его тихие слова, фыркнул:
– На этой планетке и носы у камней есть, и что угодно! Тут все не как у людей! В смысле – не как на нормальных планетах. Это ведь уже двадцать четвертое землетрясение за месяц, так?
– Двадцать шестое, – поправил его один из сидящих напротив инженеров.
– Ага, двадцать шестое. А ураганов сколько было! А грозы здесь какие!
– Да уж, – вздохнул Эжен. – Как бы не вышло так, что придется бросить здесь все недостроенным и лететь на вторую планету…
В столовой тут же поднялся недовольный гомон. Первая планета тусклого белого карлика, получившего при открытии пафосное имя Один, находилась ближе к своему нежаркому солнцу и по всем параметрам казалась более подходящей для колонизации. Вторая была расположена дальше и получала гораздо меньше тепла и света, а в остальном очень походила на первую: на ней тоже вовсю формировались материки и бушевали ураганы, землетрясения и цунами. Третья находилась еще дальше и была полностью закована в лед. Начинать все сначала на одной из холодных планет, когда на теплой первой уже почти готова взлетная площадка космопорта и начато строительство жилого комплекса? Только не это!
– Вот же уродская планета, чтоб
Пол столовой слегка содрогнулся, и обедающие испуганно притихли: землетрясение не спешило заканчиваться. Толчок повторился – и на этот раз он оказался сильнее: посуда подпрыгнула на столах, вилки и ножи со звоном полетели на пол, несколько стаканов перевернулись, и кто-то, облитый компотом, вскочил и начал отряхивать одежду, попутно ругая «чертову планету». Помещение заполнил гул, состоящий из множества голосов: люди переговаривались, обсуждая происходящее, выдвигая предположения.
– Что это, новое землетрясение?
– Да нет, наверное, дурацкая планетка опять нас пугает.
– Ничего – мы пуганые!
– А если и впрямь толчки сейчас усилятся?!
– Черт же меня дернул отправиться в эту Тмутаракань!
– Слушайте, а может, это извержение вулкана?
– Какого еще вулкана? Наш вулкан едва дымится!
– Но он мог проснуться… Сегодня дым сильнее был, я точно видел!
– Вы как хотите, а я продолжаю жрать – и никакое бедствие не заставит меня прерваться.
– База надежная, и даже если это вулкан, ей ничего…
В этот момент пронзительный и оглушительно громкий сигнал тревоги ворвался в столовую из-под потолка, где висели динамики. Люди вздрогнули от неожиданности, заозирались, стали переглядываться с соседями по столам. Тот колонист, который предположил, что во всем виноват вулкан, бросился к окну, следом за ним побежали другие. И еще до того как усиленный громкой связью голос объявил: «Тревога! Извержение вулкана! Срочная эвакуация!» – со стороны окна раздался возглас:
– Вот это картина! Вы только посмотрите!..
А посмотреть действительно было на что: черно-серые клубы дыма гигантскими грибами вырастали над жерлом вулкана, ослепительно-алая лава, толчками выплескиваясь из кратера, текла вниз, постройки и ограда базы дрожали, словно в эпилептическом припадке, и на все вокруг оседали килограммы сажи. Мир из красно-малинового мгновенно сделался розовато-серым, грязным. Такую картину рисовал для колонистов вулкан, «бездействующий уже долгое время», – только сейчас он, похоже, намеревался сравнять базу с землей, и человеческие жизни были для него не более ценны, чем мертвые камни и песок планеты, которые он яростно заливал своей кипящей лавой.
Космонавты быстро, но организованно потянулись к выходу – все уже привыкли к чрезвычайным ситуациям на этой непредсказуемой планете и научились вести себя спокойно в форс-мажорных обстоятельствах.
– Ну и условия здесь! – говорили они на ходу. – Просто дьявольские! Надо было все-таки начинать со второй планеты.
– И барахтались бы там сейчас в снегу!
– А по мне, так не стоило вообще лететь в эту систему! Сколько времени потратили, и все ради того, чтобы понять, – обе планеты для заселения непригодны, – последняя фраза принадлежала Михаилу, и обращался он к Арнольду.