Неоконченные предания
Шрифт:
— Если я останусь, я послушаюсь любви, а не мудрости, — возразил Белег. — Сердце предостерегает меня, что нам нужно вернуться в Дориат.
— И все–таки я не вернусь, — ответил Турин.
Белег еще раз попытался уговорить его возвратиться на службу к Тинголу. Он говорил, что на северных границах Дориата очень нужны сила и отвага Турина, что орки снова не дают покоя — они приходят в Димбар из Таур–ну–Фуина через Анахский перевал. Но все его уговоры были напрасны. И тогда он сказал:
— Ты назвал себя твердым, Турин. Ты не просто тверд, ты упрям. Что ж, буду и я упрямым. Если хочешь быть рядом с Могучим Луком, ищи меня в Димбаре — я возвращаюсь туда.
Турин долго сидел молча, борясь
— Послушай, та эльфийская дева, о которой ты говорил, — я ей очень обязан за своевременное вмешательство, но я совершенно ее не помню. Почему она следила за мной?
Белег странно посмотрел на него.
— Почему? —переспросил он. —Турин, неужели ты так всю жизнь и прожил, как во сне, не замечая ничего вокруг себя? Когда ты был мальчиком, Неллас бродила с тобой по лесам Дориата.
— Это было так давно… — сказал Турин. — По крайней мере, мне кажется, что мое детство было давным–давно, и все такое смутное… Я отчетливо помню только отцовский дом в Дор–ломине. А почему я бродил по лесам с эльфийской девой?
— Наверно, она учила тебя тому, что знала сама, — ответил Белег. — Ах, сын человеческий! Много в Средиземье печалей, кроме твоих собственных, и не только оружие наносит раны. Знаешь, я начинаю думать, что эльфам и людям лучше бы никогда не встречаться.
Турин ничего не ответил. Он только долго смотрел в глаза Белегу, словно пытался разгадать, что означают его слова. Но Неллас из Дориата больше ни разу не встречалась с Турином, и в конце концов его тень оставила ее [46] .
46
В «Сильмариллионе» (гл. 21, стр. 218–219) далее следует прощание Белега с Ту–рином, странное предвидение Турина, что судьба приведет его на Амон–Руд, приход Белега в Менегрот (где он получает от Тингола меч Англахель, а от Мелиан — лембас) и его возвращение в Димбар, к войне с орками. Текстов, дополняющих эти сведения, не имеется, поэтому этот отрывок здесь опущен.
Когда Белег ушел (а было это на второе лето после бегства Турина из Дориата) [47] , для изгоев наступили дурные времена. Дожди лили не по–летнему, и с Севера и из–за Тейглина, по старому Южному тракту, приходили все новые и новые орки, наводняя леса вдоль западных границ Дориата. Отряд не ведал ни покоя, ни отдыха — им чаще приходилось быть преследуемыми, чем преследователями.
Однажды ночью, когда изгои прикорнули во тьме, не разводя костра, Турин лежал и думал о своей жизни, и пришло ему на ум, что могла бы она быть и получше. «Надо поискать какое–нибудь надежное убежище, — думал он, — и запастись едой на зиму, на голодное время». И на следующий день он повел своих людей далеко, дальше, чем они когда–либо уходили от Тейглина и границ Дориата. После трехдневного перехода они остановились на западной окраине лесов долины Сириона. Земля там была суше и каменистее — местность поднималась вверх, к вересковым пустошам.
47
Турин бежал из Дориата летом; осень и зиму он провел с изгоями, а убил Форвега и сделался их вожаком весной следующего года. Описанные здесь события имели место следующим летом.
Вскоре случилось так, что в сумерках дождливого серого дня Турин и его люди укрылись в зарослях падуба, а перед зарослями
Турин крикнул им: «Стой!», и его люди бросились за ними, как борзые, но те не остановились; Андрог выпустил им вслед две стрелы, но двое все же скрылись в сумерках. Один отстал — то ли он был не таким расторопным, то ли мешок его оказался тяжелее прочих. Его догнали, повалили на землю, в него вцепилось множество крепких рук, хотя пойманный отбивался изо всех сил и кусался как звереныш. Но Турин, подойдя, прикрикнул на своих людей.
— Кто у вас там? Можно бы и поосторожнее. Он же старый и маленький. Что он нам сделает?
— Он кусается, — сказал Андрог, показав окровавленную руку. — Это орк или орочье отродье. Убить его надо!
— Он это заслужил —за то, что обманул наши надежды, — сказал другой, успевший порыться в мешке. — Тут одни корешки и камушки.
— Нет, — сказал Турин. — У него борода. По–моему, это всего–навсего гном. Дайте ему подняться, и пусть говорит.
Вот так в «Повести о детях Хурина» появился Мим. Он на коленях подполз к Турину и принялся молить о пощаде.
— Я старый, я бедный, — хныкал он. — Всего лишь гном, как ты изволил сказать, а вовсе не орк. Мое имя Мим. Не дай им убить меня низа что ни про что, господин, ведь вы же не орки.
Тогда в душе Турина проснулась жалость к гному, но он сказал:
— Ты, Мим, и в самом деле кажешься бедным, хоть это и странно для гнома; но мы еще беднее: нет у нас ни дома, ни друзей. Если я скажу, что мы в великой нужде и из одной только жалости никого не щадим, что ты предложишь как выкуп?
— Я не знаю, чего ты желаешь, господин, — осторожно ответил Мим.
— Сейчас — совсем немного! — горько воскликнул Турин, оглядываясь и вытирая капли дождя, заливавшие глаза. — Спать в тепле, в безопасном месте, а не в сыром лесу. У тебя–то, наверно, есть такое убежище?
— Есть, — ответил Мим, — но я не могу отдать его в выкуп. Я слишком стар, чтобы жить под открытым небом.
— А тебе необязательно становиться старше, — проворчал Андрог, под–ступая к гному с ножом в здоровой руке. — Я тебя от этого охотно избавлю.
— Господин! — возопил Мим в великом страхе. —Если я лишусь жизни, ты лишишься убежища —без Мима ты его не найдешь. Я не могу отдать его тебе, но могу разделить его с тобой. Там теперь просторнее, чем в былые годы: слишком многие ушли навсегда.
Он заплакал.
— Твоя жизнь в безопасности, Мим, — сказал Турин.
— По крайней мере, пока не доберемся до его логова, — хмыкнул Ан–дрог.
Но Турин обернулся к нему и сказал:
— Если Мим без обмана приведет нас в свой дом, и дом окажется хорошим, его жизнь выкуплена; и никто из моих людей не убьет его. Я клянусь в этом.
Тогда Мим обнял колени Турина, говоря:
— Мим будет тебе другом, господин. Сперва я по твоей речи и голосу принял тебя за эльфа; но ты человек, это лучше. Мим не любит эльфов.
— Где этот твой дом? —перебил Андрог. —Он должен быть очень хорошим, чтобы Андрог согласился делить его с гномом. Потому что Андрог не любит гномов. На востоке, откуда пришел его народ, об этой породе рассказывают мало хорошего.
— Суди о моем доме, когда увидишь его, —ответил Мим.— Но вы, неуклюжие люди, сможете пробраться туда только при дневном свете. Когда можно будет отправиться в путь, я вернусь и отведу вас.
— Ну уж нет! — воскликнул Андрог. — Ведь ты не позволишь этого, предводитель? А то мы этого старого плута больше не увидим.