Неофит
Шрифт:
— Помогать вам в сборе данных на моих учеников я не буду, и не просите! — с улыбкой, но резко обрубает завуч. — Все только через министерство.
— Нет-нет, я не по этому вопросу, прошу вас… — начинает Степанов.
— Хм, а какой еще вопрос может вас интересовать в нашем лицее? — удивляется женщина. — Мы не сотрудничаем вроде бы ни с жандармериеей, ни с полицией. И у Второго отдела к нам претензий никогда не было.
— У Второго отдела, действительно нет. А вот у Шестой Тайной Экспедиции к вам есть просьба, не откажетесь выслушать? — Степанов снова
Жанна Аркадьевна совершенно точно удивляется.
— Что от меня нужно Императору? — удивляется, но тем не менее, тут же выражает готовность сотрудничать, что и подтверждает, даже с какой-то легкой фанатичностью. — Я готова выполнить любую вашу просьбу.
— Любую? — опешивает Степанов.
— Абсолютно! — говорит, как отрубает, женщина. — Приказывайте!
Завуч абсолютно серьезна, и горит неприкрытым энтузиазмом. Практически фанатичным. Степанов даже не удерживается и слегка касается мыслей женщины. И тут же убирает щупы ментала. Легкое нарушение, не более того, для пользы дела, конечно.
— Жанна Аркадьевна, прошу вас сдать все средства связи и амулеты и проследовать с нами до карцера, — чуть наклоняя голову говорит Степанов. — Нужно будет там дождаться представителя Столицы. Это не более чем на восемь-десять часов.
Он не успевает закончить свою речь, как женщина выкладывает на стол пару амулетов, переговорник, снимает сережки и расстегивает драгоценную цепочку с кулоном.
— Я готова. Можем идти, — спокойно констатирует завуч.
— Никаких вопросов? Ничего? — уточняет Степанов.
— Вам?! Никогда. Моя жизнь принадлежит Императору. Идемте! — поднимается завуч с кресла.
— Проследите? — немного растерянно, безопасник обращается к Кленову. Тот так же, слегка растерявшись под напором женщины, кивает.
Жанна Аркадьевна секунду ждет безопасника, а потом сама направляется на выход из библиотеки.
— Пойдемте, Павел Андреевич. Вы же наверняка не знаете, где у нас это находится. Я вам покажу, — нейтрально, словно обсуждает погоду говорит полицейскому. Со стороны — обычная картина — завуч показывает что-то в лицее, очередному важному гостю. Степанов даже качает головой, оценивая постановку.
Быстро спускаются на два этажа, по пути здороваясь с редкими студентами и парой преподавателей. Кленов нагоняет их уже почти у самых камер.
Завуч не делает ни единой попытки предупредить кого-то или что бы то ни было сделать. Совершенно доброжелательно весь путь обсуждает дела лицея таким образом, что если бы их кто-то бы и слышал, то никогда бы не подумал, что она идет себя арестовывать, пусть даже и временно, в карцер.
Степанов это очевидно ценит, и разговор поддерживает. А у карцера еще и следит, чтобы никто не видел, как внутрь заходит именно завуч.
— Павел Андреевич, — обращается женщина к безопаснику. — Небольшая просьба. Оставьте мне документы — там не посчитаны до конца поставки в учебную часть,
— Конечно, Жанна Аркадьевна, — безопасник легко соглашается. Отдает документы. — Прошу вас.
Закрывают дверь в карцер.
— Что же, идем к ректору? — спрашивает Кленова несколько обескураженный простотой разрешения ситуации Степанов.
— Да, это обратно на два этажа, и в другое крыло. Тут рядом. Пойдемте. — Кленов показывает головой на лестницу. И инструктор с безопасником быстро идут по коридору. Почти добегают до приемной и, открыв двери, застают немного странную картину.
Войдя, маги застают в приемной у ректора и Кошкина с рыжей преподавательницей боевой магии, и самого графа Зимородова.
Кошкин и Зимородов сидят за низеньким столиком. Рядом с Борисом сидит и рыжая магиня, которая нет-нет, да и положит голову на плечо магу. Тому это, кстати, совершенно не доставляет неудобства. Столик сервирован чаем, небольшими печеньками, какими-то мелочами к тому-же чаю.
Маги внимательно читают какое-то письмо, и эмоционально обсуждают что-то. Точнее, обсуждает ректор. Он подчеркивает пункты в контракте, и убеждая Кошкина, помогает ему найти выход из юридических дебрей.
— … Конечно же, Борис Васильевич, я же вам обещал на прошлой неделе. —
Ректор очень переживает, и почти заламывает руки.
— Дорогой мой! Борис Васильевич! Я обязательно постараюсь эту проблему решить! Мы с вами обязательно придумаем, как вывернуться из таких жестких условий. Понимаю вас прекрасно! Этот городок не для тонкого ценителя Магии! — поднимает глаза на вошедших. — Господин Кленов? Здравствуйте, у вас ко мне дело?
— Нет, вот позвольте вам представить Степанова, Павла Андреевича. Он представитель Второго отделения. Он очень просил встречи с вами.
— Конечно! Проходите пожалуйста! — Зимородов просто лучится гостеприимством. И жестами приглашает магов к столику. — Наслышан о ваших спорах с господином Лютым, наслышан! — понижает голос. — Честно говоря, я на вашей стороне, Павел Андреевич. Построже нужно с лицеистами, построже! Да вы не стесняйтесь, проходите!
Ректор дружелюбен, и практически радуется приходу безопасника.
— Но я вынужден поступать согласно Уставу, вы уж извините. Так что обязательно, как будут хотя бы малейшие зацепки по поводу наших учеников, немедленно приходите. Мы тут же дадим делу ход, Павел Андреевич. Тут же!
— Я немного не по этому вопросу, — пытается избежать навязчивой доброжелательности со стороны ректора безопасник. Но получается это плохо. Ректор словно подкупает своим очарованием, и какой-то вальяжной легкостью отношения к жизни и проблемам. — Мне право, неловко, но я бы хотел вас попросить ограничить в интересах следствия себя в перемещениях. Всего на восемь-десять часов, не больше.
— Конечно, какие могут быть вопросы, Павел Андреевич! — радость ректора не уменьшается ни не йоту. — Честному человеку нечего бояться. У вас же есть предписание?