Неофит
Шрифт:
Он свернул на грязную подъездную дорогу, ведущую к большому фермерскому дому XVII века. Спарчмур сохранил свой величественный вид, несмотря на царившее запустение; дерево обветшало, его необходимо обновить, кишмя кишит личинками древоточца, но еще лет сто продержится. На крыше не хватает пары шиферных плиток, желоб угрожающе повис. Артур лениво подумал, почему Клифф Моррис ничего не предпримет, ведь деньги у него есть. Хотя, однако, это было вполне в духе богатого фермера: деньги у него водились потому, что он тратил их только в крайнем случае. Большую часть года дорога утопала почти на метр в грязи, высыхая только во время
За домом виднелись несколько длинных, низких строений, похожих на лачуги, построенных крепко, но неуклюже — асбест и рифленая жесть. Изнутри доносилось непрерывное кудахтанье несушек; тысячи кур сидели в клетках, и их единственным предназначением в жизни было производство яиц, когда же они переставали нестись, их убивали, чтобы освободить место для новых. Только яйца имели значение для Клиффа Морриса, потому что яйца давали прибыль.
— Доброе утро, Артур. — Из сарая с инвентарем вышел высокий человек в потертом твидовом костюме, брюки заправлены в высокие сапоги с заплатками, потому что поставить заплатки было дешевле, чем заменить обувь. Редеющие светлые волосы, довольно благообразные черты лица, давно небритый, вид неопрятный, но ему это, однако, шло. «Джентльмен-работяга» — так он шутливо назвал себя как-то лет двадцать назад, и это определение пристало к Клиффу Моррису. Если бы он побрился и приоделся, он бы утратил свою индивидуальность.
Артур Тэррэт кивнул, взглянул невольно на свои потертые ботинки, испытывая чувство неловкости напополам с врожденным комплексом неполноценности. Я знаю свое место, сэр, я всего лишь наемный работник. Он подумал, знает ли Клифф Моррис о том, что произошло ночью. Большинство жителей Хоупа, несомненно, знали. Хильда Тэррэт прокляла своего мужа за то, что у него была другая. Но она не знает, кто его любовница. Я даже не хочу думать о ней, все кончено. Навсегда.
— Сегодня надо привести быка. — Отрывистая команда, план работы на день, как бывало каждое утро, когда Артур появлялся на ферме. Быка придется привести тебе, Артур.
Артур кивнул, сильно встревожился. Бык породы шароле находился с коровами уже неделю; это был бык Реджа Хьюза, мощное животное, которого держали исключительно из-за его спермы, потому что сперма, равно как и куриные яйца, приносила доход. А когда бык утратит способность воспроизводить потомство, его зарежут, и Боврил пойдет на бифштексы. Дурацкая кличка — Боврил, но быку-то какая разница. Когда Боврил приходил в ярость, он превращался в живой таран, который крушил и бодал все, что стояло у него на пути.
— Он иногда бывает немного нервным, мистер Моррис, сэр. — Артур поднял глаза, надеясь, что его босс не воспримет это замечание как отказ или даже как некоторое недовольство. Это была просто констатация факта, предупреждение. Нам нужен грузовик, чтобы привезти его, сэр.
— Но у нас с ним не было никаких проблем, когда он был здесь, он со своей работой справлялся. — Клифф Моррис улыбнулся — острота эта явно не была оценена его единственным работником.
— Говорят, он не так давно бесился, — нерешительно сказал Артур. — Не подумайте только, что я перечу вам, сэр, но я должен вас предупредить.
— Много чего «говорят» в Хоупе, — Клифф Моррис издал сдавленный смешок. — В основном это слухи. Им в деревне
— Вы, наверно, правы, сэр. — Только иногда эти слухи оказываются достоверными. Надеюсь, если вы что-то услышите о прошлой ночи, сэр, вы этому не поверите. Потому что это правда.
— Захвати вилы. — Моррис отвернулся, он не был сегодня расположен разговаривать. — Не спускай с него глаз, и я гарантирую, что у тебя с ним не будет проблем. Займись этим сразу же, потому что Редж придет за ним в девять.
У Артура засосало под ложечкой. По всей вероятности, с Боврилом никаких проблем не будет, просто нервы у него самого на пределе, это все из-за прошлой ночи. Он увидел вилы, стоящие у стены, взял их. Какой непрочный инструмент, если не считать стальные зубья. Этими зубьями можно и быка убить, если умело за дело взяться. А если угодишь не в то место, то разъяришь животное еще больше.
Клифф Моррис ушел в курятник, и Артур остался один. Совсем один, как большую часть жизни. Делаешь то, что велят, потому что такова твоя участь. Ты всего лишь крошечный винтик в огромном механизме.
Путь к ступенькам через изгородь выпаса показался ему очень длинным. Он шел медленно, ноги, казалось, плохо слушались, приходилось напрягаться: словно робот, нуждающийся в ремонте.
Он поднялся на луг, прикрыл ладонью глаза, потому что солнце на мгновение проглянуло сквозь темную тучу. Но это ненадолго, через час польет. Коровы все еще прятались под дубами, что было верным признаком приближающегося дождя. А также признаком того, что бык был с ними.
Артур замедлил шаг. У него сильно пересохло во рту, он почувствовал кислый вкус, внутри все похолодело. Это была Судьба, управляемая Хильдой. В ушах у него все еще стоял ее злобный, скрипучий голос, вновь и вновь она выкрикнула свое проклятье. Душа твоя пребудет в вечных муках.
У него еще было время уйти, вернуться на ферму. Простите, мистер Моррис, сэр, но я не могу загнать Боврила. Он бодается, я не могу даже приблизиться к нему. Придется нам вывести грузовик, чтобы загнать его.
Нет, это не поможет. Не тот человек был Клифф Моррис. Я велел тебе привести быка на ферму, Тэррэт. Обычно он называл Артура по фамилии, когда бывал недоволен. Так что придумай-ка лучше способ, как загнать его во двор, черт побери.
Да, сэр. Я пойду и попробую снова.
И в этот миг Артур Тэррэт увидел быка. Приземистое, могучего сложения животное, весом больше тонны, ноги короткие и толстые, голова широкая и мощная. Трудно представить, что он способен быстро бегать. Светло-коричневого цвета, на боках — грязь, он недавно лежал. Сейчас бык стоял и смотрел на Артура, точно так же, как кот миссис Клэтт около часа назад. Но бык не был зол, он был спокоен, расслаблен, он просто лениво наблюдал за человеком.
Артур попытался сглотнуть слюну, но во рту было сухо. Он решительно сжал рукоятку вил.
— Пойдешь со мной во двор, приятель?
Глупо было задавать вопросы быку. Голос Тэррэта дрожал, он оглянулся, соображая, успеет ли добежать до изгороди, если потребуется. Нет, не успеет, изгородь была слишком далеко. Или он, или я, не надо ему показывать, что я боюсь его.
— Давай, поторапливайся.
Бык сделал пару шагов вперед, остановился, посмотрел на него. Совсем не агрессивно, просто с любопытством. Зачем это ты собираешься вести меня во двор?