Неодолимое влечение
Шрифт:
Помимо клерка, принимающего посетителей, ее встретил охранник. Поскольку других визитеров не было, двое мужчин молча смотрели, как по пушистому ковру размером в пол-акра она приближается к длинной овальной конторке.
— Моя фамилия Харли, — бодрым голосом произнесла она. — Кирстен Харли. Я бы хотела видеть президента.
Двое мужчин переглянулись, а потом, не меняя выражения, уставились на нее. Клерк заговорил первым:
— Вам назначена встреча, мисс Харли? Кирстен покачала головой, она ждала этого вопроса еще до того, как клерк открыл рот.
— Надеюсь, если вы сообщите президенту,
По тому, как клерк вытаращил на нее глаза, Кирстен догадалась, что он подумал то же, что и она.
— Мой визит — сюрприз! — Она выдала клерку свою лучшую улыбку.
— Посидите, пожалуйста, я выясню, — сухо предложил он. Сомнения клерка явно не рассеялись.
Теперь ей оставалось только ждать результата его звонка. В данный момент Кирстен больше ничего сделать не могла, только уступить, подчинившись распоряжению клерка. Но ведь она предвидела, что ей не пройти первый барьер без согласования со служащими разного уровня. Когда клерк взял трубку, Кирстен тщательно следила за выражением своего лица. Он, естественно, говорил по-норвежски и очень быстро, так что ей не удалось ничего понять, хотя она различила в потоке слов свое имя. Ни клерк, ни охранник не сводили с нее глаз.
Ей показалось, что прошла целая вечность, пока клерк наконец положил трубку. Кирстен догадалась, что он говорил не с одним человеком. Но в любом случае едва ли он мог обратиться к самому Лейфу Брюланну. Скорее, к секретарю или управляющему персоналом.
– Президент сейчас занят, — объявил клерк. — Но вас примет исполнительный директор. На первом лифте вы можете подняться на седьмой этаж.
– Исполнительный директор? — переспросила Кирстен. — А он тоже Брюланн?
– Конечно. — Голос клерка прозвучал еще более озадаченно. — Он сын президента.
Кирстен понимала его недоумение. Если она и в самом деле кузина Лейфа Брюланна, то его сын, естественно, тоже приходится ей родственником. Вернее, сын и был кузеном, а Лейф дядей. Клерку показалось странным, что она даже не знает о его положении в компании. Бедняжка, мысленно усмехнулась она, он пришел бы в еще большее замешательство, если бы узнал, что она и не подозревала о существовании сына президента.
Оставив клерка решать эту загадку, Кирстен направилась к одному из нескольких лифтов, на который он указал. Отец или сын, в конце концов, какая разница. Он согласился встретиться с ней, в этом уже есть что-то ободряющее. Остальное зависит от нее. Но Кирстен по-прежнему не имела понятия, что ей надо сказать. Не было смысла готовить торжественную речь, ведь она даже не знала, захотят ли Брюланны ее увидеть. Надеяться на положительный результат — это одно, а добиться его — совсем другое. Если сегодня утром они отвернутся от нее, понадобится большая отвага, чтобы повторить попытку.
С большой скоростью лифт поднял ее вверх, но было ощущение, что желудок остался на уровне земли. И когда Кирстен вышла из кабины, то почувствовала тошноту. Хотя, вероятно, это, как и головокружение, было, скорее, от нервов. Она огляделась и увидела просторный холл офиса и еще одну конторку,
— Мистер Брюланн ждет вас, — сказала женщина на великолепном английском, что Кирстен приняла как должное. — Первая дверь налево.
Подойдя к двери, Кирстен сделала глубокий вдох и медленный выдох. Только потом она легко постучала в дверь из красивого темного тикового дерева. Толстое дерево заглушило прозвучавший в ответ голос, но она восприняла этот звук как приглашение войти.
Она попала в большой светлый и роскошный кабинет с великолепным видом на фьорд. За большим столом у окна, повернувшись в кресле к ней боком, сидел мужчина, прижав к уху телефонную трубку. Не поворачивая головы, он помахал ей свободной рукой.
— Садитесь, — пригласил он. — Еще момент, и я освобожусь.
Онемев и окаменев, Кирстен дослушала, как он закончил разговор, проследила, как положил трубку, и вся напряглась в ожидании шока. Стоит ему только повернуться в кресле и посмотреть на нее, как… Но во всяком случае, шок поразил не только ее. С минуту или больше он сидел, ошеломленно вытаращив глаза. На лице его промелькнули самые разные выражения, но ни одно не прибавило ей смелости. Когда он наконец заговорил, голос звучал на самых низких тонах и отнюдь не дружески.
— Вам лучше закрыть дверь.
Словно во сне она выполнила распоряжение. Когда он сбрил бороду, стали видны строгие и резкие черты лица, с упрямым подбородком и жестким ртом. Теперь на нем был светло-серый костюм, подобранный с безукоризненным вкусом, и каждый дюйм этого человека говорил о том, что перед вами большой босс. Голубые глаза были похожи на осколки льда.
— Насколько я понимаю, вы Кирстен Харли? — спросил он.
Судьбе как будто нравится выкидывать самые гнусные фортели, сердито подумала Кирстен. Кто бы мог вообразить такую ситуацию? Но что случилось, то случилось, и теперь ей надо выкручиваться из этого дурацкого положения. Кирстен собрала все силы, чтобы сохранить равновесие.
– Правильно, — ответила она. — Мир тесен, неправда ли?
– Похоже, что так. — Он встал, неуклюже обошел письменный стол и показал ей на стулья, стоявшие возле центрального стола в другой части просторного кабинета. — Садитесь.
Слово прозвучало скорее как команда, чем как приглашение. Но ей сейчас было не до интонаций. Шок вызвал в ней злость, когда она сравнивала теперешнее его отношение и тот взгляд, каким он презрительно одарил ее на борту парома. Он будто нарочно делает все, чтобы выставить ее дурой.
Конечно, смешно так думать. Ему так же не приходило в голову, кто она на самом деле, как и ей — кто он. Ведь они даже не узнали имени друг друга.
Стул, на который Кирстен села, оказался удобным, но она была не в том настроении, чтобы позволить себе расслабиться. Он и шагу не сделал, чтобы сесть, а просто прислонился к краю письменного стола и смотрел на нее тем же оценивающим взглядом прищуренных глаз, как и при их первой встрече на паромной пристани в Ньюкасле. Сам факт, что он стоял, предложив ей сесть, можно было расценивать как неблагоприятный для начала разговора. Несомненно, это он сделал намеренно.