Неодолимая страсть
Шрифт:
– Кому интересно, чего я хочу? – Она подошла к нему. – А что нужно тебе?
– Мне нужна ты!
– Так почему же ты так быстро уехал от меня? – возмущенно сказала она. – Если я тебе нужна, борись. Ради себя, а не ради меня.
Амелия протянула ему поводья. Он схватил ее руку.
– Я тебя люблю.
– Недостаточно сильно, – прошептала Амелия, вырывая руку. Потом повернулась и в вихре кружев и юбок выбежала из конюшни.
Колин долго смотрел ей вслед, пытаясь придумать, что еще можно сделать, что еще сказать, чтобы вернуть ее любовь. Он сделал все и потерял все.
В
– Сент-Джон.
Пират окинул его понимающим взглядом.
– Неподалеку, на холме, был замечен одинокий всадник. За ним следят, он возвращается в город.
Колин кивнул:
– Спасибо.
– Скоро подадут ужин.
– Не думаю, что смогу вынести это. – Мысль о том, что он должен будет слушать, как Уэр на людях будет претендовать на Амелию, была невыносима.
– Тогда я передам ваши извинения.
– Я вам очень многим обязан.
Сент-Джон после некоторого колебания вошел в конюшню.
– Вы имели когда-либо несчастье встречаться с лордом Уэлтоном?
– Однажды. Очень коротко.
– Каким вы его запомнили? Осталось какое-то впечатление?
Нахмурившись, Колин вспоминал давно прошедший день.
– Помню, я подумал, что в его глазах нет теплоты.
– Никакого сходства с мисс Бенбридж?
– Черт побери. Абсолютно никакого сходства с ней.
– А она, кажется, думает, что они одинаковые создания, – проворчал Сент-Джон. – Или, по крайней мере, что она способна стать похожей на него. В любом своем поступке, вызванным ее желаниями, а не разумом, она подозревает слабость.
Колин внимательно выслушал Сент-Джона. Амелия была олицетворением страсти. Она всегда была такой. Но она узнала о подлости и коварстве отца, когда они были в разлуке. Конечно, когда Амелия узнала об истинной жестокой натуре Уэлтона, что-то изменилось в ней. Колин всем сердцем желал Амелию, но она уже не была той девушкой. Ему следовало принять это во внимание.
– Уэр – разумный выбор, – сказал Колин, но уже не думал, что граф – наилучший выбор. Кипучая энергия Амелии питалась огнем страсти, горевшим в ее душе. И его надо лелеять. А не истреблять правилами хорошего тона, соблюдения которых потребует высшее общество от жены Уэра.
– Да, – согласился Сент-Джон. – Правильный выбор.
Пират ушел так же незаметно, как и появился, оставив Колина, которому было над чем поразмышлять.
Во время обеда Амелия сидела тихо, не забывая, что Колин обедает в своей комнате. Разговор в конюшне не выходил у нее из головы, не давал ей покоя. Она была плохой собеседницей, говорила мало и омрачала уже и так тяжелую атмосферу, царившую за столом. Как Амелия ни старалась, она не могла забыть Колина, работавшего в конюшне, он до сих пор мог бы делать эту работу, останься у нее на службе. Для Амелии это было потрясением, открытием, и она не знала, что и думать.
Она рано ушла к себе в надежде, что усталость одолеет ее, но судьба не была так милосердна. Амелия не могла уснуть и долго ворочалась в постели. Наконец она отказалась от попыток призвать сон и оставила свою смятую постель. Накинув поверх ночной рубашки пеньюар,
Время было позднее, все легли спать, оставив огромный дом в ее распоряжении. Она часто по ночам бродила по дому Сент-Джона, находя покой в тишине и одиночестве, так напоминавшем ее юность. Она давала волю воображению, придумывая истории и сказки. Память подсказывала ей различные сюжеты из любимых книг. Амелия дошла до библиотеки.
Дверь была приоткрыта, неровный свет горящего камина выдавал чье-то присутствие. Дрожь предчувствия волной пробежала по телу, заставляя отказаться от мысли о чтении и благополучном возвращении в постель. Амелия на минуту застыла в нерешительности, стараясь понять, почему ей хочется войти, ведь всего минуту назад она стремилась к спокойствию.
С тех пор как Колин вернулся в ее жизнь, она поступала безрассудно, не думая ни о чем, кроме собственных желаний и потребностей. Сходство с отцом давало себя знать, и Амелия решительно сжала зубы. Скорее всего в библиотеке был Уэр, его присутствие вернет Амелию в действительность и успокоит этот взрыв чувств, с которым она не могла справиться.
Амелия открыла дверь.
Неслышно ступая, вошла в комнату и увидела свисавшую с подлокотника кресла руку, рукав рубашки и большую ладонь, небрежно державшую хрустальный бокал. По темному оттенку кожи Амелия поняла, что ошиблась, это не Уэр, но она не ушла. Что-то в том, как наклонился бокал, испугало ее. Янтарный напиток в нем грозил вылиться через край на английский ковер.
Стены от пола до потолка были заставлены книжными шкафами, в которых соседствовали потрепанные книги и бесценные старинные фолианты. Мягкие кресла и небольшие столики расставлены по всей комнате. Этой библиотекой пользовались, она не служила хвастливой демонстрацией богатства. Несмотря на неизбежную стычку с человеком, сидевшим в кресле, на Амелию успокаивающе действовали запахи пергамента и кожи, и тишина, царившая в этом хранилище знаний и открытий.
Амелия заглянула за спинку кресла и увидела раскинувшегося в нем Колина, его вытянутые ноги опирались о скамеечку, на нем не было ни камзола, ни жилета, на голой шее отсутствовал шейный платок. Он равнодушно взглянул на Амелию из-под отяжелевших век и поднес бокал к губам. На лбу виднелась царапина, от которой спускался след засохшей крови.
– Что случилось? – тихо спросила она, – Откуда эта кровь?
– Не подходи, – угрожающе сказал он. – У меня черные мысли, Амелия, и я выпил больше, чем следовало. Не знаю, что я сделаю, если ты слишком близко подойдешь ко мне.
На резном деревянном подлокотнике стоявшего рядом кресла лежали его камзол, жилет и оружие – короткая шпага и кинжал.
– Куда ты ездил?
– Я еще не уезжал. – Колин отвернулся и стал смотреть на огонь. Амелия услышала грусть и отчаяние в этих словах, и у нее сжалось сердце от жалости к нему. И к себе.
– Я рада, что ты не уехал.
– Правда? – Колин повернул голову. В колеблющемся свете камина его лицо казалось суровым, а взгляд черных глаз холодным. – А я нет.
– Что бы ты мог сделать в таком состоянии?