Необъятный двор
Шрифт:
Было ясно только одно — в доме, кроме него и Таузера, находился кто-то посторонний.
Таузер услышал, учуял — ощутил его присутствие и потому так яростно царапал пол у двери, как будто перед ним была нора сурка.
Но теперь Тэн знал наверняка — это был не сурок.
Он убрал лампу и поднялся наверх.
Таузер лежал, свернувшись калачиком, на ковре у качалки и при виде хозяина приветливо застучал хвостом. Тэн остановился и посмотрел на пса. Таузер ответил ему сытым сонным взглядом,
Если утром Таузер что-то слышал или чуял, то сейчас ничто не тревожило его сон.
Тут Тэн вдруг вспомнил: днем он налил чайник, чтобы вскипятить воду для кофе, включил плиту, и впервые она зажглась без фокусов — ее даже не пришлось толкать ногами.
Он проснулся утром — кто-то сжал его ноги. Он испуганно сел. Но это был только Таузер, который ночью забрался к нему в постель и устроился в ногах. Пес тихонько заскулил, его задние лапы дернулись, как будто он во сне гнался за кроликом.
Тэн высвободил ноги и протянул руку за одеждой. Было еще рано, но он вспомнил, что вся мебель, привезенная накануне, так и осталась на грузовике. Нужно было стащить ее вниз и уже потом приступать к реставрации.
Таузер продолжал спать.
Тэн прошел на кухню и выглянул в окно. На крыльце у черного хода, скорчившись, сидел Бизли, «универсальный» слуга Хортонов.
Тэн открыл дверь, чтобы узнать, в чем дело.
— Я ушел от них, Хайрам, — сказал Бизли. — Она все время ругала меня. Я никак не мог ей угодить. Плюнул и ушел.
— Ну, заходи, — предложил Тэн. — Надеюсь, ты не откажешься от завтрака и кофе?
— Я все думаю, Хайрам, не остаться ли мне на несколько дней здесь у тебя, пока я не найду место.
— Там будет видно, — заметил Тэн. — Сначала давай позавтракаем.
Все это ему не нравилось, очень не нравилось. Через час прилетит Эби, устроит скандал и будет обвинять его в том, что он сманил Бизли. Ведь Бизли, несмотря на свою тупость, делал всю черную работу и безропотно сносил ругань и придирки. В поселке не найдется другого человека, который стал бы работать у Эби Хортон.
— Твоя матушка всегда угощала меня печеньем, — сказал Бизли. — Она была очень хорошая женщина, Хайрам.
— Это правда, — согласился Тэн.
— Моя мать говорила, что вся ваша семья — это настоящие люди, не чета тем, кто больше всех в поселке задирает нос. Она говорила, что вы были среди первых поселенцев. Это правда, Хайрам?
— Не самые первые, но этот дом стоит здесь почти сто лет. Мой отец любил говорить, что не было ночи, когда хотя бы один Тэн не ночевал под его крышей. Мне кажется, все это имело большое значение для моего отца.
— Должно быть, приятное чувство. Ты можешь гордиться своим домом, Хайрам.
— Не то слово. Я как-то очень
Тэн включил плиту, подошел к крану и налил в чайник воды. Потом он пнул ногой плиту, но спираль и без того начала краснеть.
«Второй раз подряд включаю, и она действует, — подумал Хайрам. — Сама исправилась».
— Какой у тебя шикарный приемник, Хайрам, — сказал Бизли.
— Он никуда не годится. Не работает. Все нет времени починить.
— А по-моему, работает, Хайрам. Я только включил, и он сразу же начал нагреваться.
— Нагреваться? А ну-ка пусти! — закричал Тэн.
Бизли не ошибся — из приемника послышалось легкое потрескивание, затем прорвался голос, который все усиливался по мере того, как нагревались лампы.
Слов он не мог разобрать.
— А по-какому они говорят? — спросил Бизли.
— Не знаю, — с отчаянием ответил Тэн.
Сначала телевизор, потом плита, а теперь приемник.
Он начал яростно крутить ручку, но стрелка не побежала, а поползла по шкале. В эфире быстро сменялись голоса, музыка.
Тэн подстроился к какой-то станции — говорили на незнакомом языке. И вдруг он словно прозрел: да это же всеволновый супер, один из тех, что рекламируют на обложках модных журналов, стоит перед ним на кухонном столе, на месте его дешевенького приемника.
Поднявшись, Тэн предложил Бизли:
— Поищи, может, поймаешь что-нибудь на английском, пока я поджарю яичницу.
Он включил вторую горелку, достал с полки сковородку, поставил ее на плиту и вынул из холодильника мясо и яйца.
Бизли поймал наконец какой-то джаз.
— Ну, как? — спросил он.
— Превосходно, — ответил Тэн.
Таузер вышел из спальни, зевая и потягиваясь. Он направился к двери, всем своим видом показывая, что хочет выйти. Выпуская его, Тэн посоветовал:
— На твоем месте я плюнул бы на сурка. Тебе придется обшарить весь лес, чтобы найти его.
— А он ищет не сурка, Хайрам, — заметил Бизли.
— Ну, кролика.
— И не кролика. Я вчера улизнул, когда Эби думала, что я выбиваю ковры. Из-за этого-то она и разошлась.
Тэн проворчал что-то, выливая яйца на сковородку.
— Так вот, я смылся и пошел на то место, где рыл Таузер. Я с ним поговорил, и он сказал мне, что это и не сурок, и не кролик, а что-то другое. Я залез в яму и помог ему копать. Он выкопал там какую-то штуку, похожую на старый бак. Кто-то зарыл ее здесь, в лесу.
— Таузер не мог откопать бак. Его интересуют только кролики и сурки.
— Он трудился вовсю, — настаивал Бизли. — И был очень взволнован.
— Может быть, сурок выкопал себе нору под этим баком?
— Может, и так, — сказал Бизли.