Ненужный мальчик
Шрифт:
– Не беспокойтесь, коллега, – успокаивает ее комиссар. – Родителям уже сообщено о благополучном завершении этой истории, и я сейчас отвезу вас в Париж. Видалон. ты останешься здесь, чтобы обеспечить связь с жандармами. Брекар и остальные уже едут сюда и присоединятся к тебе. Они должны появиться с минуты на минуту. Пусть Бьянкари перевезут в Париж, как только проведешь первый допрос.
Еще добрых четверть часа уходит на то, чтобы попрощаться с капитаном жандармерии и сделать все необходимое для передачи следствия.
В машине комиссара, направляющейся в город, воцаряется
Желая завязать беседу, Кро обращается именно к нему.
– Ты знаешь, Фабиен, – говорит он, – у папы и мамы будет много народу. Все журналисты уже в курсе дела. Они ждут тебя дома. Ты устроишь настоящую пресс-конференцию.
– Чихать мне на это, – мрачно отвечает мальчик. – Я не хочу домой.
Полицейский чуть не подскакивает на сиденье.
– Ты не хочешь возвращаться домой? А чего же ты хочешь?
– Я хочу остаться с Мари-Клод.
Кро в изумлении поворачивается к молодой женщине.
– Ну. снимаю шляпу. – шутит он. – Должен ли я привлечь вас за совращение малолетних?
– Все это не так просто и не так смешно, комиссар, – говорит Мари-Клод. И обращается к Фабиену: – Послушай, милый, я знаю, о чем ты думаешь, чего ты боишься, но ты ведь мужчина. За последние двадцать четыре часа ты доказал это. Значит, ты будешь вести себя как мужчина. Надо вернуться домой и в школу и учиться лучше всех.
– Почему? – спрашивает он сварливым тоном.
– Ну, прежде всего потому, что такова жизнь, твоя жизнь. Затем потому, что твои родители после этого происшествия уже никогда не будут прежними. Они едва не потеряли тебя и теперь поняли, что ты значишь для них.
– Ага… два миллиона.
– Не будь злым. Они так переволновались, теперь они будут внимательны к тебе. Твой папа будет проводить дома больше времени, а мама – реже уходить. Вот увидишь. Другая будет жизнь.
– Ну, и что еще?
– Еще? Что ты хочешь сказать?
– Ну, ты сказала «прежде всего» и «затем». Разве не будет «наконец»?
Мари-Клод чувствует, что краснеет, ей неудобно отвечать перед комиссаром.
– В самом деле, есть и третья причина, – говорит она. – Ты сделаешь это, чтобы доставить мне удовольствие. Ведь мы еще увидимся, мой милый. Если твои родители позволят, мы будем с тобой гулять по средам или воскресеньям. Я хочу гордиться тобой. Вот третья причина.
Фабиен сует ладонь в руку Мари-Клод, кладет голову ей на плечо.
– Если хочешь, – соглашается он покоренный.
Комиссар Кро охотно бы выразил вслух восхищение ее педагогическим талантом, но чувствует, что это неуместно. Про себя комиссар решает как можно быстрей побеседовать с Мари-Клод про то, что ей удалось узнать об атмосфере, царящей в семье Лефевр.
Громко сигналя, два мотоциклиста прокладывают дорогу автомобилю комиссара Кро на улицу Верже. Этот оживленный, но мирный квартал давно не был свидетелем подобного спектакля. Приехали автобусы телевидения, каждая программа прислала свой. Каждая из радиопрограмм тоже прислала машины, которые вели прямую трансляцию с места действия. Все мало-мальски
Доктор Лефевр вернулся домой в десять часов и, здесь узнал новость одновременно с женой, напустившей на себя вид такого строгого достоинства, что друзьям мадам Лефевр трудно было бы ее узнать.
Новость сообщил по телефону комиссар Кро, как только сам узнал о ней и перед тем, как отправиться в Фонтенбло.
Появление главных участников событий вызывает необычайное оживление в собравшейся на улице Верже толпе. От лифта приходится отказаться, а двое стражей порядка вынуждены как следует поработать плечами, чтобы дать возможность Фабиену и Мари-Клод добраться до четвертого этажа. На лестничной площадке третьего мальчик останавливается. Через несколько мгновений он встретится с родителями в свете прожекторов, перед телекамерами, под огнем блицев десятков фоторепортеров, перед включенными диктофонами.
– Мари-Клод. – говорит Фабиен, глядя ей прямо в глаза, – ты клянешься, что не бросишь меня?
У нее наворачиваются слезы, когда она отвечает.
– Клянусь тебе, мой милый.
Она хорошо знает, что бы он сделал в противном случае. Он рассказал бы всем о своей жизни, жизни разочарованного ребенка, от имени детей, чье детство принесено в жертву на алтарь общества потребления.
Комиссар Кро лишь догадывается о серьезности краткого диалога и ускоряет движение. Еще один этаж. Дверь квартиры Лефевров раскрывается настежь. Вслед за комиссаром, Фабиеном и Мари-Клод врывается толпа журналистов. Их усилия окупаются сполна. Доктор Лефевр заключает сына в объятия, тогда как Арлетта считает нужным упасть в обморок. Ненадолго. Португалка Флора рыдает от радости. И даже самые прожженные журналисты чувствуют себя взволнованными.
Когда, наконец, в 13 часов толпа, напичканная всеми деталями похищения, побега, погони, исчезает, Лефевры пытаются удержать Мари-Клод на обед. Но она чувствует себя невероятно усталой, грязной, оборванной и мечтает лишь о том, чтобы очутиться в одиночестве в своей квартирке. Паскаль Кро оставил специально для нее машину.
Фабиен провожает Мари-Клод до лифта.
– Это точно, а? Ты ведь поклялась…
Она повторяет клятву тем более охотно, что дает ее от всего сердца.
– Клянусь, Фабиен. Что бы ни случилось, теперь я все равно никогда не смогу тебя бросить.
Глава ХХII
В среда Фабиен проводит всю вторую половину дня вместе с отцом в больнице, где подвергается всевозможным обследованиям, которые подтвердили диагноз жандарма из Фонтенбло: его злоключения стоили ему ссадины и здоровой шишки. Впервые за долгое время ребенок провел этот вечер с родителями, а мать сама уложила его в постель. Чрезмерной радости он при этом не проявил, и ни доктор, ни его жена не смогли преодолеть некоторой натянутости, возникшей между ними, как если бы к ним на каникулы приехал посторонний маленький школьник.