Ненавидь меня

Джейд Эшли

Они обмениваются взглядами.

— А что насчет твоей сводной сестры, Аспен?

И вот оно.

— А что с ней?

Филлипс прочищает горло: — Она утверждает, что у вас есть отношения. Это правда?

Я фыркаю: — Если под отношениями вы подразумеваете, что мы иногда трахаемся, то да.

Эйвери потирает подбородок: — Многочисленные свидетели сказали, что вы появились на выпускном. По их словам, вы танцевали, поцеловались… а потом ушли вместе.

Киваю: — Да, это правда.

Он складывает пальцы домиком.

— Она утверждает,

что это просто интрижка. Ничего серьезного.

— Она права.

— Прости меня, — говорит Эйвери, — мне трудно понять, зачем танцевать и целоваться на выпускном, если ваши тайные отношения несерьезны.

Я понимаю, к чему они клонят.

— Раньше мы ненавидели друг друга, — смеюсь под нос. — Черт, мы все еще ненавидим. Но между нами также есть химия… химия, которая приводит к великолепному сексу, — переплетаю пальцы, подражая ему. — Для меня это все. Потому что, если быть откровенным, у девчонки рот как пылесос, а киска такая же горячая, как и она сама, но для нее… — пожав плечами, вздыхаю. — Вы же знаете, какими бывают девушки. Они становятся навязчивыми.

Они обмениваются насмешливыми взглядами. Затем выражение лица Филлипса и его тон становятся серьезными: — Аспен стала навязчивой?

— Она не была одержима или что-то в этом роде, но ей определенно было трудно отделить секс от отношений, — провожу рукой по подбородку. — К ее чести, она пыталась вести себя спокойно, как будто не испытывала привязанности. Однако перед тем, как отправиться на выпускной, она попросила не ждать ее, потому что после него встречается с каким-то парнем.

— И что ты при этом почувствовал?

Смеюсь: — Имею в виду, ее попытка заставить меня ревновать, очевидно, сработала. Я ведь пришел, не так ли?

Филипс кивает: — Так что же произошло после того, как вы ушли?

— Мы забрались на заднее сиденье моего джипа.

— Не мог бы ты рассказать об этом поподробнее?

— Конечно, — ухмыляюсь. — Я немного потрахал ее пальцами, а потом попросил отсосать мне, — притворяюсь раздраженным, — она пожаловалась, что на заднем сиденье мало места и что нас могут застукать. Я предложил поехать домой, чтобы мы могли, как обычно, потрахаться в моей спальне, но она заныла, что хочет, чтобы я отвез ее в какое-нибудь особенное место.

Филлипс опускает взгляд на блокнот, и я не могу не заметить, как его губы слегка подергиваются.

— Ты отвез ее в Magic Motel. Верно?

Ухмыляюсь, разделяя его веселье.

— Это не самое шикарное место, но стоит недорого, а у меня не так много денег.

— Ты заплатил за всю ночь?

Качаю головой: — Нет. Я заплатил сорок баксов за четыре часа. А за всю ночь пришлось бы выложить сотню.

Эйвери откидывается на спинку кресла, внимательно изучая меня.

— Просто для ясности. Ты бронировал номер?

— Нет, я заплатил за него. И передал деньги Аспен, чтобы она сняла номер, а сам остался в машине.

Он приподнимает бровь: — Почему?

Перевожу взгляд на него: — Потому что мне не хотелось расхаживать

со стояком.

Этот ответ, кажется, его успокаивает. Эйвери подносит чашку с кофе к губам.

— Итак, после того как вы зарегистрировались. Что произошло?

— Я подошел к ней, и она ответила мне взаимностью. Потом мы трахнулись. Дважды в постели и один раз в душе, прежде чем уйти.

Филлипс издает горловой звук, прежде чем заговорить: — Ты боялся, что родители узнают о том, что вы занимались сексом?

Обдумываю это с минуту, прежде чем ответить: — Не совсем. Эйлин, наверное, сошла бы с ума, потому что всегда заботилась о том, что скажут люди. Но моего отца это бы не сильно волновало, потому что мы не росли как брат и сестра. Единственное, что могло бы его разозлить, если бы я ее обрюхатил, но она принимает противозачаточные, так что без шансов, — смотрю на часы на стене. — Не хочу показаться занудой, но у меня встреча в три. Если вам нужно, чтобы я задержался, мне придется позвонить им и предупредить, что опоздаю.

— В этом нет необходимости, — обменявшись последним взглядом со своим напарником, детектив Эйвери откладывает ручку. — Думаю, на сегодня мы закончили. Мы свяжемся с тобой, если нам потребуется дополнительная информация.

Встаю и направляюсь к двери, но останавливаюсь, прежде чем открыть ее.

Следующие слова, слетающие с моих губ, равносильны глотанию стекла, но у меня нет выбора.

— Мой отец долгое время грустил после смерти мамы. Мы оба грустили. Когда он женился во второй раз, то наконец-то начал улыбаться. Я не говорю, что его поступок был правильным… но знаю, что он любил ее, — закрываю глаза. — Но людям будет наплевать на все это, когда они прочтут газету. Единственное, что их будет волновать, то, что он застрелил свою жену и брата из-за интрижки. Им будет наплевать на то, что он был героем, который провел свою жизнь, защищая других.

Им будет наплевать, что он был лживым, жестоким куском дерьма, убивающим людей.

Им будет наплевать… потому что никто никогда не узнает правды.

Потому что у каждого поступка есть последствия…

И я по-прежнему храню молчание.

Подношу бокал с вином к губам и делаю глоток.

Всегда клялась, что никогда не буду пить — особенно мерло, любимое вино моей матери, — но вот, черт возьми, я здесь.

Сказать, что мои нервы на пределе, было бы преуменьшением. Детективы попросили Нокса прийти на допрос после того, как закончат со мной сегодня днем, но это было несколько часов назад.

У меня замирает сердце, когда смотрю на часы на плите. Сейчас чуть больше девяти вечера.

Я не могу ворваться в полицейский участок и потребовать объяснений, что происходит с моим сводным братом, потому что мне пришлось притвориться, что у нас несерьезные отношения.

Нервы сжимаются в животе, а кожа покрывается холодным потом.