Ненавидь меня

Джейд Эшли

Она явно обескуражена его строгостью, но все равно кивает: — Я как раз собиралась приготовить ей завтрак. Позовите, если вам что-нибудь понадобится.

С этими словами она устремляется на кухню… оставляя нас троих наедине.

Нокс, не теряя времени, приступает к делу: — Тетя Ленора, вы ведь помните Аспен Фальконе, не так ли? Она дочь Майлза, покойного друга Лео.

Его слова равносильны пощечине.

Учитывая, что она не может ни двигаться, ни говорить, особой реакции на это нет. Однако замечаю,

как она оценивающе смотрит на меня своими большими карими глазами.

Я видела ее однажды, когда была ребенком… задолго до того, как ей поставили диагноз. Она была красивой и доброй, угостила меня шоколадным печеньем и сделала комплимент моим волосам.

Теперь она прикована к инвалидному креслу.

А я шлюха, спящая с ее мужем.

Чувство вины, переполняющее меня, такое сильное и вязкое, что я задыхаюсь.

Взгляд Нокса мечется между нами.

— Сегодня я привез Аспен, потому что она хочет сказать тебе что-то очень важное.

Ленора моргает, несомненно, ожидая, что я заговорю.

Но я не могу.

В последний раз смотрю на Нокса, умоляя его не заставлять меня делать это.

Но он не сдается. Мое отчаяние только еще больше злит его.

— Скажи ей, Аспен, — его хватка настолько крепкая, что уверена, она перекрывает кровоснабжение, — или это сделаю я.

Открываю рот, но не могу вымолвить ни слова. Они застревают внутри… не желая разбивать сердце этой бедной женщины.

Боже, какая же я шлюха.

Такая глупая, злобная шлюха.

Я ничем не лучше своего отца-мошенника.

Ничем не лучше Нокса.

— Она трахается с твоим мужем, — заявляет Нокс, и клянусь, весь мир перестает вращаться.

Падаю на колени, хватаясь за горло. Мне так плохо.

Так чертовски отвратительно.

Когда я успела стать таким человеком?

Злым человеком, который совершает плохие поступки.

Мерзким человеком, который крадет мужей у других женщин.

Ужасным человеком, который причиняет боль другим людям.

Человеком, которого ненавижу.

Не могу заставить себя взглянуть на нее, поэтому изучаю ковер. Он мягкий и плюшевый. Кремового цвета, который она, скорее всего, выбрала сама, потому что Лео ужасен в выборе мебели.

— Мне очень жаль, — задыхаюсь, мой голос трескается как хрусталь. — Мне так жаль.

— Тебе, наверное, интересно, когда это началось, да? — спрашивает Нокс, прежде чем повернуться ко мне. — Расскажи ей.

Со своего места на полу смотрю на него снизу вверх, жалея, что не могу выцарапать ему глаза. Черт, после этого я бы так и сделала.

— В ночь похорон моего отца.

Это было сразу после нашего разговора с Ноксом.

Он

сказал, что пришел, потому что знал, что мне будет больно.

Я прибежала в слезах, и Лео отвел меня в пустую комнату.

Меня переполняли столько чувств.

Мне было грустно, одиноко… и я так сильно скучала по отцу, что это причиняло физическую боль.

Но я также была зла.

Злилась из-за того, что единственный человек, который когда-либо заботился обо мне, ушел… потому что был вором.

Лео обнимал меня, пытаясь утешить… но этого было недостаточно.

Мне нужно было почувствовать что-то большее.

Что-то неправильное, уродливое и настоящее.

Поэтому поцеловала его.

Через пять минут я лишилась девственности.

И это все.

Следующие слова Нокса пулей пробивают воздух: — Ей было всего шестнадцать, — его лицо искажается. — Прости, что сообщаю плохие новости, тетя Ленора, но теперь ты наконец-то знаешь, какой больной кусок дерьма на самом деле твой муж.

Но не только Лео был виноват.

Это я поцеловала его.

Слезы обжигают горло. Пытаюсь подавить их, но не могу.

Они застилают глаза, и прежде чем успеваю остановить себя, начинаю плакать так сильно, что становится больно дышать.

— Мне очень жаль, — заставляю себя встретиться с ней взглядом. — Мне так жаль.

Ожидаю, что она посмотрит на меня с отвращением, потому что именно этого я заслуживаю, но она этого не делает.

Она смотрит с жалостью…

И это заставляет меня рыдать еще сильнее.

Наклоняясь, Нокс хватает меня за локоть: — Пойдем.

Горячие слезы градом катятся по лицу, когда он поднимает меня на ноги.

Хотела бы я знать, как их остановить, но не знаю. Он вскрыл меня насквозь, заставив встретиться лицом к лицу со всеми уродливыми частями моей натуры, прежде чем оставить истекать кровью.

Это самая медленная и жестокая смерть.

Но хуже всего то, что… я даже не могу винить его.

Потому что это была моя вина.

Аспен в таком состоянии, что едва может дойти до джипа, не упав.

Хотел бы, чтобы она сказала правду, когда я спрашивал, но она этого не сделала.

Поэтому ей пришлось усвоить этот урок тяжелым и болезненным способом.

Открываю пассажирскую дверь, но она замирает на месте, все еще всхлипывая. Но во взгляде, которым она одаривает меня, столько ненависти, что ощущаю ее всем своим существом.

— Залезай.

Она пытается убежать, но я ловлю ее за талию и притягиваю к себе.