Ненавидь меня

Джейд Эшли

— Я ненавижу тебя еще больше, — уголок его губ кривится. — И для протокола, ты делаешь дерьмовый минет.

Мне следует забыть об этом и уйти, но я не могу. Отец всегда говорил, что последнее слово должно оставаться за мной, что ж, он был прав.

— Поверь, я не пыталась доставить тебе удовольствие. Черт возьми, ты заставил…

— Когда ты опустилась на колени, я отпустил дверь. Ты могла уйти в любой момент. Но ты этого не сделала.

Вау. Он бредит.

—

Это потому, что моя мать стояла прямо за дверью…

— Значит, ты скорее отсосешь у сводного брата, чем попросишь помощи у дорогой мамочки? — он потирает подбородок. — Интересно.

Сдерживаюсь, чтобы не протянуть руку и не придушить его.

— Отвали. Я не хотела…

— Тогда тебе следовало уйти, — ухмыляясь, он подходит ближе. — Но вот ты здесь, — горячий взгляд пригвождает меня к месту. — Господи, какая же ты жалкая.

Открываю рот, чтобы заговорить, но он протискивается мимо меня.

— Я знаю, чего ты хочешь… но этого никогда, блядь, не случится.

— Мне ни черта от тебя не нужно, мудак, — шиплю, прежде чем дверь захлопывается.

Но даже когда слова слетают с губ, я знаю, что это ложь.

Потому что в глубине души… за всеми обидами и болью.

За всей ложью, в правдивости которой убедила себя, и за всей правдой, в лживость которой заставила себя поверить…

Я хочу знать, почему что-то внутри меня оживает, когда он рядом.

Я хочу знать, что движет им и что делает его таким злым.

Я хотела битвы… но он подарил мне войну.

Когда выхожу из Volvo Трейси, резкий запах дыма от большого костра заполняет ноздри.

Стейси что-то говорит мне, но я не могу разобрать, что именно, из-за рэп-музыки, льющейся из большой колонки, которую кто-то установил возле пня.

Однажды я была на озере Devil’s Bluff, но не во время вечеринки.

Поворачиваю голову, чтобы попросить Стейси повторить, но она обнимается с Трейси, и они обе спешат впереди меня, чтобы оказаться в большой толпе людей, собравшихся вокруг костра.

Не только чувствую себя не в своей тарелке, но и всерьез жалею, что не взяла с собой толстовку, потому что здесь, в горах, прохладно.

Грязь и ветки хрустят под ботинками, когда я делаю неуверенный шаг. Затаив дыхание, оглядываюсь по сторонам. Из расщелины между двумя огромными горами, окруженными деревьями и мхом, виднеется пресноводное озеро.

Здесь царит безмятежность и умиротворение. Словно пейзаж, созданный талантливым художником.

Ну, если не считать большого бочонка, различных бутылок со спиртным, которые передают по кругу, красных стаканчиков Solo, валяющихся на земле, и полуодетых подростков, трущихся друг об друга.

Я обхожу тусовщиков стороной и направляюсь к полому бревну, возвышающемуся

над озером. Чувствую себя глупо из-за того, что пришла сюда, и сожаление тяжелым грузом оседает в груди. Я так долго была изгоем, что просто хотела узнать, каково это — вписаться в общество.

Однако мне следовало бы знать лучше. Не нужно лечить зубы, чтобы понять, что будет неприятно, и здесь то же самое.

— Привет, — раздается низкий голос позади меня. Когда оборачиваюсь, вижу Кена Ракмана.

— Привет.

Сделав шаг вперед, он жестом указывает на бревно, на котором я сижу.

— Можно присесть?

Немного отодвигаюсь, чтобы дать ему и его широким плечам немного места.

Хотя, возможно, мне следовало бы дать ему больше пространства, потому что он оказывается немного ближе, чем я ожидала.

Он смотрит на озеро и делает глоток пива.

— Наверное, это не совсем твое, да?

Не знаю. Меня никогда раньше сюда не приглашали. Но пока что? Это отстой.

— Это так очевидно? — бормочу, жалея, что не могу сказать что-нибудь более остроумное.

Не то чтобы я стремилась произвести впечатление на Кена. Хотя он невероятно милый со своими волнистыми светло-каштановыми волосами, медовыми глазами и красно-черной спортивной курткой с эмблемой школьной футбольной команды.

— Вроде того, — он пожимает своими широкими плечами. — С другой стороны, ты никогда не следовала за толпой.

У меня на языке вертится мысль о том, что толпа никогда не хотела видеть меня рядом, но он добавляет: — Это то, чем я всегда восхищался.

Не могу сдержать смех, потому что, хоть Кен и не является лидером популярной тусовки, он определенно ее часть.

— Вау. Это… — качаю головой, позволяя словам повиснуть в воздухе.

— Что? — спрашивает он, обращая на меня взор своих медовых глаз.

Решаю быть честной: — Просто странно, что ты восхищаешься тем, что я не вписываюсь в общество, когда очевидно, что ты вписываешься.

Если мое заявление и обидело его, он не подает вида.

— Выживает сильнейший.

Когда бросаю на него взгляд, Кен добавляет: — Легче приспособиться к окружающей среде, чем идти против нее, — он указывает на меня своим пивом, и на его губах появляется призрак ухмылки. — Но это не значит, что я не ценю девушек, которые умеют драться.

Порыв ветра шелестит в кронах деревьев, и я сдерживаю дрожь, крошечные волоски на руках встают дыбом.

Кен снимает куртку и протягивает мне: — Вот.

Оглядываясь вокруг, насмешливо вздыхаю: — Ты уверен? Если я надену твою куртку, это снизит твои шансы на выживание и все такое.

На это он смеется: — Я рискну.

Накидываю куртку на плечи, и тут же в мои ноздри проникает сильный аромат дезодоранта «Акс». Если отбросить в сторону обычный запах подростка, совру, если скажу, что не наслаждаюсь нашей беседой.