Ненападающая
Шрифт:
– А почему вы вообще мне это рассказываете? Я вас об этом не просила! – чуть было не сорвалась я.
– Простите, мне просто хотелось отблагодарить вас. Я хотела оставить записку и ваши любимые конфеты! – достала коробку восхитительных сладостей, как я узнала позже, Лиза. – Я совсем не думала, что вы будете здесь. У 402-го номера висит табличка «Не беспокоить», я была уверена, что вы сейчас там! Мне так жаль!
Девушка уменьшилась чуть ли не вдвое, стоило мне слегка повысить голос. Да, эта работа была явно не для нее. На минуту мне даже стало стыдно, но все-таки лишь на минуту.
– Я сегодня ужасно спала, и, правда, я обожаю эти конфеты!
Лиза примирительно улыбнулась и вышла. Какое облегчение! Моя неадекватная слеза выскользнула сразу, как только дверь захлопнулась. Предавать – очень больно, но когда предают тебя… Это прям-таки какой-то новый уровень страданий. Я прорыдала в голос практически до витиного возвращения. Удивительно, но во время его появления я хоть как-то смогла сдержаться.
Конечно, я старалась не подавать виду, что знаю больше, чем он думает, но от этого не становилось легче, ни мне и ни ему. Теперь все было так смешно и глупо. За ужином Витя рассказывал, как тяжелы были переговоры и что, с большой вероятностью, они затягивались, я рассказывала, что сегодня у меня была отличная языковая практика и очень скоро я смогу поступить на иняз. Муж довольно угукал, я спокойно кивала. И мы, как ни в чем не бывало, расходились по спальным местам.
Наверное, именно с этого момента я возненавидела цветы и шампанское. Мне было мерзко даже представлять, как он там с кем-то там в 402-ом номере разливал дрянное вино с пузырьками, а она все нахваливала притащенный им веник. Теперь при любом удобном случае я закидывалась виски и анвифеном, на хрен правила, на хрен приличия! Витя все так же спал на неудобном диване еще неделю, а потом я объявила, что мы разводимся. Я дала ему миллион причин, меня ненавидеть, но и он поступал не лучше. Виктор вел себя хуже, чем хреново, но жаль, все это было заслужено. Единственное, что тогда внушало оптимизм, – мы смогли вовремя остановиться, так и не став друг другу слишком родными. Я съехала к новой подруги на квартиру, а Витя так и остался в этом чертовом отеле. Я даже рада, что это случилось в тот момент, ведь, проживи я с ним еще хоть пару дней, будь уверены, как минимум ножом я бы его пырнула.
Глава 3.
Никогда, поверьте, никогда прежде я не стучала так отчаянно в дверь своей единственной подруге в восемь часов утра. Я совершенно забыла о том, что можно было позвонить, что у нее маленькие дети и особых причин для панической атаки-то и не было, но, откровенно говоря, я была в ужасе, хоть этим и трудно было меня оправдать.
– Ни хрена себе! – поздоровалась Лиза.
– Да! – все, что смогла я выдавить.
На ее вопрос, почему именно ей пришлось спасать мою задницу от витиных расспросов, я сказала, что мне нужно в душ и убежала. Я знала, она-то, в отличии от мужа, простит меня, эта девушка вообще была единственной, кому удавалось отпускать мне грехи, хоть их и было не мало. К примеру, еще не было такого года, когда я не забывала про ее день рождения, общаться с ее мужем было невыносимо тяжко, а уж детей ее я на дух не переносила. А так в общем и целом могу сказать, я любила Лизу, пускай и настолько, насколько могла.
После того, как гель с ароматом шоколада смыл с меня паникерские мысли, а одежда утонула стиральной машине, я все-таки постаралась ответить на половину ее нескончаемых вопросов.
– Так ты была вместе с самим Родригесом? – откусила порядочная жена и хорошая мать слишком огромный для ее рта кусок маффина.
– Конечно, не сразу!
– Господи! – кусок из ее рта вывалился в кружку с чаем. – Эти футболисты совсем с ума посходили! И как вообще можно такое практиковать?!
Так как смеяться сил у меня не было, пришлось лишь беззвучно потрястись над кружкой растворимого кофе и наконец вытащить из себя хоть что-то стоящее.
– Самое страшное не то, что я безбожно занималась сексом с полузнакомым футболистом, у которого я 453-я в списке, страшно, что я сделала это, будучи замужем. И особенно замужем за Витей.
Крик ребенка прервал мой стройный монолог. Дети вечно чему-то мешают, например, душевному равновесию. Лиза побежала утешать шестимесячного Рината, и до ее возвращения я могла подумать о том, насколько сильно завязла в этом дерьме и что нужно сделать, чтобы из него выбраться. На ум приходило только одно – рассказать все Виктору и будь, что будет. Вероятность, что он меня простит, разумеется, была, но в тот момент я бы отнесла ее к абсолютной погрешности. Верни меня шесть лет назад, я бы ни за что такое не простила, но жизнь не шашлычок под коньячок, она умеет-таки пихнуть в нужную сторону.
– Так, Ринатика я покормила! Можем продолжить! – посетила свою роскошную кухню Лиза. – Витя звонил вчера целых четыре раза!
– Боже, и что же ты ему наплела?
– Прости, я растерялась и случайно ляпнула, что ты отправилась к самому популярному и любвеобильному футболисту этой планеты, которому не может отказать ни одна девушка!
– Лиза! Поверь мне, список из ста причин моей ненависти к тебе очень скоро может пополниться!
Молодая женщина искривила свое привлекательное лицо.
– А мой вот нет! Люблю тебя!
Главной причиной, по которой Лизу действительно стоило ненавидеть, были ее представления о любви. Мне никогда не верилось, что вот так просто, без единой маленькой объективной причины люди могут привязываться к другим и даже чем-то жертвовать. Всегда существуют куда большие мотиваторы, чем историческое желание зависимости.
– Ладно, – разбухший маффин наконец перебрался из ее стакана в помойку. – Я сказала, что мишина мама не может сегодня приехать, а одной с тремя детьми мне не справиться. Сначала ты купала Ринатика, потом кормила Кешу и Настеньку, а затем вырубилась без задних частей тела.
– И он поверил? – сомневалась я. – Ничего не заподозрил?
– Ну он больше не звонил, поэтому думаю, да.
Мне хотелось поверить подруге на слово, хотелось успокоиться хоть на минуту, но что-то отъявленно прогрызало трещины в моей отсутствующей совести, расшатывая и так нестабильное сознание.
Лиза преподнесла мне свою футболку с группой «The Killers» и светлые шорты. Да, во вкусе этой девушке явно было не отказать.
– Думаешь, если Витя узнает, мы разведемся? – впервые за последние годы я действительно интересовалась ее мнением.
– Вряд ли! – покачала она головой, загружая бутылочки в посудомойку. – Он же любит тебя!
Надо признаться, я ненавидела это слово. Даже в каком-нибудь адекватном с виду боевике найдется идиот, который, несмотря ни на что будет бороться «за любовь». Что это вообще значит любить? Мне кажется, как минимум, доверять, а я в своей жизни уже слишком давно такого не чувствовала.
– Ты так это говоришь, будто я мразь конченная, а он пророк Мухаммед!
В эту же секунду прозвучал ответ.