Ненаместные
Шрифт:
Это было... скучно слушать. Бесполезно. То же самое Бинка рассказывала вчера и позавчера, теми же словами. Спасибо, он уже понял, что собрал вместо стаи тупое стадо. Может, хватит сыпать соль на раны?
Поэтому Данга озирался по сторонам, желая отвлечься хоть на что-нибудь.
И поэтому он увидел Умарса. Без повязки.
Шов выглядел просто чудовищно. Красный, распухший... Поднимался к волосам. Бинка тоже посмотрела в ту сторону и охнула.
– Окос... ничего себе я... Они ж меня уроют, Данга!
– Впервые за все годы знакомства Данга услышал в ее голосе испуганные нотки, - Я б себя точно
– И будет, - отмахнулся Данга, - синяк сойдет и будет. Хватит тебе бабиться, мне сородич нужен, а не сопля.
Жестковато, но подействовало.
Умарс, кажется, тоже их заметил. Развернулся и пошел прочь.
И тогда-то Дангу и осенило.
– Знакомься, Бинка! Это наш новый вожак, - Данга потер руки, - замечательный вожак... Ну, если согласится, конечно.
– Зачем?!
– Удивилась та, - Какой из него вожак? Ты на него посмотри: мелкий, хилый, против Буура ничто.
Данге больше понравилось бы нечто вроде: "Ты что? Только ты достоин быть нашим вожаком!" Но приходилось мириться с реальностью. Не самая неудачная реакция, значит, и остальные примут более-менее спокойно.
Отчаявшийся, загнанный в угол Кот - вот какой выйдет вожак. Идеальный. Данга помнил его ответ. Для такого нужна смелость определенного толка, смелость смертника. А это было именно то, что надо. Потому что Данга такой не обладал. Он вообще не хотел становиться смертником, а именно это ждало его, выйди он против Буура прямо сейчас.
– А я против Буура - желе, - пожал плечами Данга, - но в меня ты веришь.
Его смерили взглядом с ног до головы. Прямо рентген.
– Ну, ты умный, - с толикой сомнения в голосе наконец резюмировала Бинка, - и ты собрал нашу стаю.
– В холода я тупею. А сейчас осень. Нужен теплокровный и породистый, которым я смогу управлять. Умарс. Ну и... объясним ситуацию. Пусть, если что, стучит на Буура, а не на нас.
– Я же тоже виновата...
– У Бинки задрожала губа.
Данга ткнул ее в спину.
– Молодец, то же самое Умарсу и скажешь. Главное - выражение лица! Сохрани его!
И они пошли.
В конце концов, они уже давненько не вербовали сородичей лично; пора было восстанавливать навык.
Бинка была в стае Данги с самого начала. Она была второй... или третьей вступившей. Она пошла с ним в один класс, и сидела за соседней партой, так что она - живой свидетель всех хоть сколько-нибудь крупных событий в его стае. И не только.
Во втором классе младшей школы Данга столкнулся со шпаной на пару классов старше. Ничего серьезного, даже не побили. Поржали, погоняли по раздевалке, открыли портфель и порвали учебники - мелочи жизни, для головастиков привычные. Но...
Бинка знала и Дангу "до" и Дангу "после", и это были совершенно разные люди.
Данга "до" был куда мягче, честнее и смешливее Данги "после". Он даже умел плакать. Не то чтобы Бинка по нему скучала: они тогда почти не общались. Но иногда она волей-неволей ловила в нем-сегодняшнем того, старого, и почему-то радовалась ему, как доброму знакомому.
В следующий раз Данга не раздумывая воткнул в обидчика ножницы; новость облетела школу, Вааров даже вызвали к директору. Но никого так и не наказали: Ваары,
Сначала вокруг Данги-после собирались только слабые, которым надоело быть слабыми. Он не искал их специально, но, услышав его историю, они стекались к нему, как железные опилки к магниту. Пара песчанок, Козел, сама Бинка... И через пару лет, увидев, как разрослась его компания, Данга предложил объявить себя стаей. А уже в стаю... начали приходить и сильные.
Бык. Хромоножка, но все ж таки Волк. Буур.
Это были слабейшие из сильных, которых не брали в их стаи, и с которыми сильнейшие из слабых вполне могли держаться на равных.
Их главным преимуществом перед другими была численность и сплоченность.
Но время шло, и те, кому суждено было вырасти в обладателей более мощной трансформации, росли. Бинка однажды с ужасом поняла, что Буур сильнее ее - просто потому, что парень и Медведь. Для того, чтобы опрокинуть его на пол, ей все еще требовалась всего пара точных движений, но этого ощущения забыть она уже не могла.
Все менялись, и только Данга оставался тем же. Спокойным, уверенным в себе, несмотря на свою почти девичью хрупкость и одну из самых слабых трансформаций Тьмаверста. Даже зимой, вялый, сонный и ленивый, он был куда умнее всех своих подчиненных.
Оглядываясь назад, Бинка не могла вспомнить ни одного случая, когда дело доходило бы до крови (если, конечно, не считать бесчисленных царапин) и серьезных травм. Данга всегда осаживал сородичей, не давал им переступить одному ему ведомую черту. Они были шпаной, и их даже другая шпана опасалась, но это было... как игра. Дележка территорий и споры с другими такими же "стаями" заканчивалась максимум, разбитыми коленками, внутристайные разногласия решал Данга, а все те первобытные обычаи, вроде посвящения новичков, он не отменил, но обошел, сделав их выполнение для своей стаи, в которой почти не было хищников, простой формальностью.
Все показалось серьезным лишь однажды: когда Буур в первый раз бросил Данге вызов. Тогда же пролилась первая кровь: у Данги она была темная, вишневого цвета, и капала медленно, хоть рана и была серьезной, и бледный, бледнее обычного, Данга снял тогда футболку, скомкал и прижал к рассеченному когтями боку. Буур в тот момент зажимал хлещущий из сломанного носа алый фонтан обоими руками и выл, испуганный. Он проиграл, когда выпустил когти: договаривались без трансформаций. Но сломанный нос послужил ему уроком.
Буур думал, что ему достаточно выпрямиться во весь свой немалый для одиннадцатилетки рост и наброситься, чтобы Данга-дрыщ испугался. Он ошибся. Данга не испугался, даже когда его зацепила лапа (на адреналине Буур не удержал контроля и пошел, по медвежьи широко распахнув объятья), ударил резко в нос, всего себя вложив в удар-прыжок, и только потом вывернулся и отступил в сторону - безразличный и невозмутимый. У Медведей нос самое чувствительное место, вот что он потом сказал Бинке. Главное - знать, куда бить. Она запомнила.