Ненаместные

Эйта

Жаннэй огляделась. Свободных мест было полно.

– Что, простите?

– Этот столик был зарезервирован...

– Когда я сюда садилась, вы даже приняли у меня заказ и ничего не говорили про то, что этот столик занят.

– Это было два часа назад...
– Пролепетал парнишка.

Время пролетело как-то слишком уж незаметно. Жаннэй даже ощутила что-то вроде раздражения: мыши... то есть песчанки что, все такие припадочные? А если она откажется - что случится?

Ей не составило бы никакого труда пересесть, но

в ее сердце не выжило ни капли жалости к песчанкам, зато уютным калачиком свернулось любопытство естествоиспытателя.

– Нет.

Мышонок поднял лопухи-уши, притопнул ботинком по полу (тот подозрительно затрещал, грозя разойтись по швам), а потом метнулся к стойке: наверное, побежал за подмогой. Жаннэй потерла виски. Нет, не то.

Не стоило, наверное.

Не везет ей с песчанками.

Следующим подошел странный человек. Наверное, все-таки жаба: у него была морщинистая зеленоватая кожа, маленькие глазки, плоский нос с вывернутыми ноздрями и несколько бородавчатых подбородков, последние из которых терялись где-то за воротом клетчатой рубашки.

– Простите, милая...
– Протянул он и сделал паузу.

Жаннэй не стала поправлять, хотя очень хотелось. Кто знает жабью продолжительность жизни? Может, для этого человека и прабабка Жаннэй была бы не "мудрой", а "милой"; а лишний раз светить должностью не стоило.

– Жаннэй.
– представилась она.

– Я бы не хотел ссоры, милая Жаннэй. Я бы не настаивал так, будь это простой клиент, но это...
– он слегка замешкался с определением, буркнул что-то неопределенное, - у нас достаточно других столиков рядом с окном, как насчет кофе за счет заведения за одним из них?
– Спросил старый жаб и подмигнул.

– Лучше кофе за мой счет!
– Рассмеялись за его плечом.

Какой-то очень уж знакомый был голос и манеры. Жаннэй не услышала, как он входил, да и шагов его не услышала, и, увидев, как он движется, сразу поняла, почему.

В прошлый раз на нем были шуршащие синие бахилы. Теперь же ему никто не мешал подкрадываться.

В этом деле он был несомненно искуснее многих знакомых Жаннэй. Те долго этому учились, а этот умудрялся подкрадываться размашистой походочкой офисного клерка.

– Ким, извини, - развел руками жаб, - накладочка вышла.

– Не, дядь Кеех, это ко мне.
– Ким легонько поклонился старшему.
– Думаю, мы найдем общий язык. В больничке еще договорились, как раз у Геркиной палаты встретились.

Жаб пожал плечами: из-за слишком короткой шеи Жаннэй сначала показалось, что он просто втянул и вытянул голову.

– Как скажешь, Ким.

– Герка поправляется.
– Бросил тот в ответ.

Теперь склонился уже жаб и засеменил к той самой незаметной дверце, откуда его вызвал парнишка-официант. Мышонок же возник как из ниоткуда с чашкой кофе.

– Не мне.
– Жаннэй многозначительно крутанула полную чашку и кивнула в сторону подсевшего к ней Кима.
– Решили

все-таки поговорить?

– Нет, просто захожу сюда иногда. Меня здесь знают - дядь Кеех на самом деле дядя одного моего хорошего друга.
– Беззаботно ответил Ким.
– Судя по всему, вы тоже не ожидали встречи?

– Я работала.

– О.
– Ким поднял брови.
– Вы не против того, что я вас отвлекаю?

– Вы и есть работа.
– Сухо ответила Жаннэй.

– Жаль.
– Протянул Ким, - С гораздо большим удовольствием я бы вас хорошенько... отвлек.

Она ненавидела такие ситуации. Ей были неприятны любые знаки внимания от посторонних людей, что уж говорить о сальных шуточках вроде этой.

Жаннэй всегда знала, что красива. У нее были роскошные белые волосы, которые она частенько порывалась обрезать, потому что как их не закалывай - все равно получалось миленько. Плюсом к тому досталось от бабки породистое лицо: высокие скулы, тонкий нос с горбинкой, тонкие, резко очерченные губы... От нее же унаследовала Жаннэй лебединую шею, талию не сильно толще, изящные запястья и щиколотки, да еще паучьи руки - мизинцы на руках были одного размера с безымянными пальцами.

Жаннэй во времена студенчества называли экзотической птичкой из Валлоу - в Кетте был распространен совершенно другой тип лица и фигуры.

А еще у Жаннэй были большие черные глаза, настолько темные, что сложно было различить, где зрачок, а где радужка. И до сегодняшнего дня она вполне успешно распугивала большую часть нежеланных кавалеров одним взглядом.

Ким же смотрел на нее честно и открыто. Вопреки ожиданиям не отшатнулся, не начал коситься куда-то Жаннэй за плечо, как частенько делали другие. Как об стенку горох. Для таких у Жаннэй был припасен другой вариант.

– Жаль.
– Согласилась Жаннэй.
– Решили, все-таки, не доводить до официального приглашения на допрос? Раз уж у нас такая теплая неформальная встреча, мне стоит представиться. Жаннэй Наль-Есса, у меня есть муж.

Вранье, но правдоподобное. Она не вышла замуж, таким образом войдя в новый род и обретя двойную фамилию: ее просто приняли в род Наль как приемную дочь. Но у нее был человек, которого она представляла как своего мужа.

Это было удобно им обоим. У Ланерье были родители, повернутые на чистокровности, а Жаннэй частенько докучали разные... коты.

Однако иногда Ланерье становился просто невыносим. Особенность дара.

Три... два... один. Жаннэй уже хотела выдохнуть с облегчением, но у Кима зазвонил мобильник. Оставалась еще маленькая надежда, что это случайное совпадение, но...

– Простите, я отвечу?
– Спросил Ким почти радостно.

Звонок давал ему пару минут на размышления.

Жаннэй пожала плечами, всячески давая понять: если бы не работа, она давно бы попросила этого человека уйти, и звонок ей как нельзя кстати. Позволяет отдохнуть от неудобных намеков.