Немые диалоги

Вахитова Ирина

– Что значит «можно все»? Ты – далеко. В загадочном теплом городе. Представляю тебя сейчас лежащую на траве. Пустынно. Ты и я. Мы оба на теплой траве.

– Тебе можно все, ты понимаешь это? Просто забери меня, и ты узнаешь, как это…

– Да ладно, ползи ко мне по-пластунски, я тебя встречу (Смайлик). (Наверное, он сейчас улыбался).

– И тебе – многое можно – когда близко… запросто… Хотя не понимаю до конца – многое – это как… и что (смайлик), но все равно можно!

– Но я же буду вся грязная.

Ты бы поднял на руки меня грязную? – это уже кокетство.

– Да! Не сомневайся в этом. Ты самая милая и желанная. (Вера расположилась со мной в комнате и взяла меня за руку).

– Представь, что я – медсестра. Мне надо тащить на себе больного. Вот думаю, что не смогла бы я. Однажды мне пришлось тащить на себе пьяное тело. Я еле-еле с ним три шажка сделала, но в комнату его затащила, – зачем мне это все помнить?

– Какой ужас… Почему у милой и красивой Иришки такие ужасные воспоминания? Чего-то я не понимаю в этой жизни… Не понимаю… Хочешь, я буду твоим солдатом, только не раненым, а целым и невредимым? Тебе не надо будет меня тащить.

– Ты уже мой солдат. Ты бы знал, как мне сейчас весело и хорошо, – умиляет каждый вздох вечера.

Диалог 6-ой. Стекаю в Байкал

По диким степям Забайкалья,

Где золото роют в горах,

Бродяга, судьбу проклиная,

Тащился с сумой на плечах.

Моя мечта – сидеть на берегу странного озера Байкал, смотреть не на воду, а в глаза человека, в которых отражается переменчивая жизнь самого глубокого водоема.

– Расскажи еще про Байкал… – рассматриваю присланные фотографии с острова Ольхон.

На них Байкал мечтает по-человечески, на них священное озеро заговорщицки зовет и манит.

– Как про него рассказать? Вот приедешь, сама все увидишь… – услышала тихий зовущий шепот…Из радуги свет. Ты вечно со мной… Но в тебе меня нет…

– Как же я приеду?! Это же утопия. Ты веришь, что я приеду? – все еще неслышно роняю тоску в свой бокал за звенящим шепотом.

– Конечно, верю! Только надо подумать, когда ты приедешь.

– Меня никто не отпустит. Ты знаешь, со мной ведь самые нелепые истории приключаются в дороге. Помнишь, как в Питере у меня все деньги украли? Меня разве что в багажник надо поместить, чтобы я доехала, – смеюсь, вспоминая все авантюры.

– Не волнуйся! Я тебя встречу! Все будет хорошо. Если что в багажник самолета поместят, чтоб целее была (Смайлик).

– Ты смешишь меня, как всегда. Я уже забыла, когда мне грустно было в последний раз.

– Смотрю на твою фотографию, где ты лежишь в желтых листьях. Какая потрясающая у тебя улыбка. Как весело ты смеешься. Возьми меня к себе. И будет идти дождь из желтых

листьев.

– Запросто. У нас все еще тепло. И трава зеленая. Я тоже часто смотрю на твои фотографии, ты везде такой разный. Хитрый и красивый. И где-то там за твоей спиной искрится вода Байкала. Я видела во сне – не то зеленая, не то серая. Не то голубая. А она какая?

– Ты приедешь, и она примет твою форму, именно ту, которую надо тебе.

Диалог 7-ой. Есть ли справедливость?

Раннее осеннее утро. Стены недостроенного дома напротив моего окна особенно тоскливо смотрят на меня. В доме нет никого. Только я и моя мечта за стеклом.

В голове диалог из фильма «Небо. Самолет. Девушка»:

Она: Я так тебя люблю. А ты? Ты любишь меня?

Он: Да.

(Она три раза повторяет одно и то же).

Потом сцена меняется.

Он ей:

– Я так сильно тебя люблю. Не люби никого, кроме меня, а то я умру.

Она: Справедливость все-таки есть!

– Ты смотрел фильм «Небо. Самолет. Девушка»? – передо мной фотография, на которой он смотрит искоса, выглядывая из-за пригорка. На кого же он так смотрит?

– Да, смотрел недавно. Забавный фильм. Девушка там смешная.

– Она чем-то на меня похожа. Я тоже безумная, – ты бы знал, как я сейчас хохочу.

– Ой, неужто, прям, как она? Она там как-то жеманно говорит и смеется. Ты на нее похожа?

– Нет, что ты. Я безумная, но по-другому, совсем по-другому.

– Ой… а то я уже было испугался… Что ты такая же… А какая ты?

– Я? Ой, все не то. Я все время перечеркиваю написанное. Нет, я не медленная и не жеманная, я наоборот очень звонкая. И еще я умею только бурно радоваться или очень сильно грустить. Понимаешь?

–Это как? Среднего не бывает?

– Почти никогда. Мой мир как в романе Набокова «Защита Лужина» распадается на черные и белые квадратики. На мир я смотрю исключительно так, иногда эти квадратики меняют цвета, но их по-прежнему только два. Помнишь, странная девушка из фильма спрашивала о справедливости?

– Нет, не помню. Зачем тебе справедливость? Нет ее.

– И все же скажи мне: справедливость все-таки есть?

– Не ищи ее. Нет ее.

– Саша! Услышь меня, мне это очень нужно, скажи мне: есть все-таки справедливость?

– Нет. Я тебе говорю, что ее нет! Понимаешь?

– Нет, я никогда этого не пойму… Мне хочется плакать.

– Иришка, милая Иришка! Не плачь из-за справедливости. Не плачь.

– Я плачу по другим причинам.

– Почему ты так часто плачешь? Почему никогда не говоришь о муже?