Немтырь

Топилин Владимир Степанович

Утром следующего дня в восемь часов пришел на доклад к Краеву, доложил о прибытии. Передал протокол допроса и оружие. Виктор Федорович во время разговора часто вскакивал со стула, волнуясь, молча

ходил по кабинету. Выслушав мой доклад, отпуская, задумчиво протянул:

— Тяжелая, запутанная история.

Через час, находясь в своем кабинете, услышал, как пришла экспедитор Александра Воблер. Ворвалась в кабинет начальника с заявлением на Пашку Зыкова. Долго кричала, что-то доказывала. Через некоторое время Краев позвал меня к себе, угрюмо спросил:

— Вот, гражданка Воблер говорит, что ты был свидетелем того, как гражданин Зыков ее вчера избил.

— Не знаю, не видел, — холодно ответил я.

Через месяц меня повысили в звании, дали другую должность, предложили работать в Красноярске. Я уехал и, к сожалению, не знаю дальнейшей судьбы Яниса Вереда. Вспомнить о немтыре помог случай. Однажды, в начале семидесятых годов, по заданию Управления занимаясь архивами, наткнулся на папку под грифом «секретно». Прочитал знакомую фамилию. Ознакомившись с делом, какое-то время

был подавлен приговором. В нем значилось что «Марис Витолсович, Юрис Марисович и Андрис Марисович Вереды были арестованы 5 октября 1937 года по статье 58. Осуждены 15 ноября, высшая мера наказания. Приговор приведен в исполнение 17 ноября 1937».

Как-то меня пригласили на юбилей моего начальника, а заодно провожали на пенсию. Шикарный банкет сначала проводили в дорогом ресторане, потом избранные лица, в том числе и я, переехали к нему домой. В ожидании приглашения за стол, показывая свои комнаты, хозяин представлял коллекцию вещей. Каждую связывал с каким либо событием или делом. Там были ножи, шашки времен гражданской войны, какие-то поделки. Наконец добрались до деревянных сувениров — игрушек ручной работы. С нескрываемой гордостью генерал представил глухаря и косулю, вырезанных из дерева неизвестным мастером.

Позже я узнал, что во время войны юбиляр был начальником карательного отряда, разыскивавшего в тайге укрывавшихся дезертиров и старообрядцев. Как с ними поступали, знают лишь суровые законы того времени.