Немоногамия
Шрифт:
Я застываю и не решаюсь спросить дальше. Закрываю ладонью рот, пытаясь сдержать всхлипы. Чувствую, что, если я улечу, то он будет.
— Почему ты, чёрт возьми, молчал? Почему? – трясу головой.
— Я устал биться о глухую стену. К тому же, прекрасно понимал, что одно только слово – ты вспыхнешь и уйдёшь навсегда. Я злился и не понимал тебя, но пиздец как сильно боялся потерять, поэтому предпочитал отмалчиваться. Только бы ты была рядом. Хоть как-то. Даже ненавидя и презирая.
— Прошу, перестань…
Я снова всхлипываю и бросаюсь
— Откуда ты узнала об Адаме? – спрашивает Ян.
Я отрываюсь от горлышка и вытираю губы тыльной стороной ладони.
— Мне пришло анонимное письмо на электронную почту. От кого я понятия не имею.
— Сможешь прислать адрес?
— Свой ноутбук я оставила у Рины. Если хочешь — забери и посмотри.
Ян кивает, а затем мы одновременно смотрим на время. Я понимаю, что либо сейчас, либо никогда.
— Наш малыш был нежизнеспособен.
Выдержав паузу, пугаюсь тишине, но всё равно продолжаю. Отступать уже поздно.
— Даже если бы я доносила его до срока, то он бы не выжил. Я видела результаты УЗИ, сдавала анализы и консультировалась у нескольких врачей. На пятнадцатой неделе мне сделали операцию. И лучше тебе не читать каким образом её проводят на подобных сроках.
Я заикаюсь, но взгляд поднять не решаюсь. Только чувствую как плотный тягучий воздух заполняет салон.
— Мне было больно, когда я увидела твои снимки с Адамом. И малодушно захотелось сделать больно в ответ.
Сделав судорожный вдох, впиваюсь ногтями в ладони до отчётливых полумесяцев. Я много раз пыталась заставить себя сказать мужу правду — тот факт, что в случившемся не было его вины. Это генетическая поломка. Врачи сказали, что так иногда бывает. Но продолжала молчать. Не смогла.
— Не обвиняй меня, пожалуйста, — прошу Яна, чувствуя как по щекам снова текут слёзы. – Мне было непросто. Гормоны, стресс. Развалившаяся иллюзия счастливой семьи. Рядом с тобой никогда не было легко. Ни дружить, ни трахаться. Ты сложный, закрытый и молчаливый. Даже сейчас!.. Ты никогда не говорил о чувствах, поэтому в какой-то момент я засомневалась: были ли они? И ожидаемо сломалась.
Ян барабанит пальцами по рулю и на секунду прикрывает глаза. Устало и будто бы обречённо.
— Ты сама хоть раз сказала, что любишь?
Он дёргает дверь и выходит из автомобиля. Открывает багажник. Я – следом, когда понимаю, что время прощания подошло к концу.
Глава 47.
Год спустя
— Какие планы на вечер? – интересуется Аня.
Мы пересекаемся в лаунж-зоне во время перерыва. Титов ни капли не соврал – офис его компании один из лучших в Чикаго. Мне здесь нравится.
Помню, в университете, где я работала, на этаже установили кофейный
В «Юнайтед Технолоджи» есть всё и даже больше для комфортной работы сотрудников: удобные зоны для отдыха с теннисными столами, шахматами и книгами, спортзал, кинотеатр, на крыше – сад и поле для гольфа. Я начинаю лучше понимать, почему улыбаться здесь хочется чаще.
Взяв кофе, сажусь на диван и похлопываю по светлой кожаной обшивке. Аня тут же опускается рядом. Она моя одногодка, хорошая девчонка. Бойкая, умная и невероятно дружелюбная. Три года назад она выиграла грин-карту и благополучно мигрировала в Штаты вместе с любимым мужем.
— Есть предложения? – задаю встречный вопрос.
— Ты что-нибудь слышала о музыкальной рок-группе «Flyleaf»? – Аня заметно хмурится, когда видит в моих глазах растерянность. – Это та самая, где невероятно сексуальный солист посреди концерта стаскивает с себя футболку и оставшуюся часть выступления скачет по сцене топлес. И если бы ты видела его тело, то уже умоляла бы меня бронировать билеты в первом ряду.
Я собираюсь ответить Ане в той же шутливой манере, но замечаю за стеклянной перегородкой, отделяющую зону отдыха, Вову, и тут же осекаюсь.
Он смотрит прямо на меня и ни на кого другого больше. Собранный, серьезный. Интересно, как давно за мной наблюдает?
Когда наши глаза встречаются, то уголки его губ слегка ползут вверх. Я тоже улыбаюсь в ответ.
— Ясно. Обнажёнка отменяется, — разочарованно вздыхает Аня.
Титов взмахивает рукой и терпеливо ждёт, пока я подойду. Он никогда не отдыхает в лаунж-зоне. Максимум, который Вова может себе позволить – подняться на крышу, когда там нет никого из сотрудников, выпить кофе и закурить. Иногда он берёт меня с собой и тогда я играю в гольф — немного неумело, потому что так и не научилась концентрировать внимание. Но Титову нравится — он часто, глядя на меня, расслабляется.
— Извини, — мотаю головой. – Меня резко озарило – сегодня же гендерная вечеринка, куда нас пригласили ещё две недели назад. Хотя я бы всё-таки предпочла обнажёнку.
Коллега сочувствующе поглаживает моё плечо, слегка сжимает его пальцами. Должно быть, расстраивается, что я не смогу составить ей компанию вечером. Вообще-то у Ани много подруг, но почти все они редко бывают настолько свободны, как я.
Поднявшись с дивана, выбрасываю картонный стаканчик и выхожу из лаунж-зоны. Никто из коллег не обсуждает мою личную жизнь, не шепчется в спину и не задаёт откровенных вопросов. И это так странно. Впрочем, возможно, им и без того понятно, какие отношения связывают маркетолога и генерального директора крупной компании по производству систем обогрева, вентиляции и кондиционирования.