Немилость
Шрифт:
К тому же, ему нравился армейский быт высшего офицера. В любой момент он мог попросить вестового начистить сапоги или принести ужин. Среди его друзей всегда имелись партнеры для любого вида отдыха. Съездить в город по девочкам, поохотиться на горную дичь – только выбирай. После таких удобств, нравы обычного гражданского общества казались ему слишком плебейскими. В этих маленьких северных городах, где люди годами не выезжают дальше соседнего парка отдыха, делать ему было нечего.
Даже сон его был сдобрен неким духом свободы и движения.
В этой пробежке был особый смысл. Здесь, в окружении враждебного мира, он чувствовал себя на своем месте. Земля гулко ухала под его пятками. Осенняя трава, слегка обсыпанная пожелтевшими еловыми иглами, принимала его в себя, и тут же подкидывала вверх, чтобы облегчить его бег.
Далекие фигурки местных жителей мелькали где-то внизу, на равнине. Вот кто-то махнул ему рукой. Рашим тоже махнул, и тут же круто взял влево, чтобы одним рывком взобраться на вершину. Телохранитель едва поспевает за ним, стоя на своем транспортном диске. Кричит что-то вслед.
– Господин генерал! Поберегите сердце! Ну, нельзя же так резко идти вверх!
– Да брось! – отмахнулся генерал, упорно карабкаясь по склону.
– Господин генерал! – голос охранника прозвучал настойчивее. – Господин генерал!
Рашим вздрогнул и проснулся. Над его головой мерно пульсировал визор, наполняя комнату белым холодным свечением. С каждой вспышкой полупрозрачный шар разбухал всё больше, пока не коснулся его лица. Внутри шара зажегся экран. Появилось лицо офицера связи.
– Господин генерал! – офицер с сожалением прижал руку к груди. – Простите, что потревожил ваш сон. Экстренная связь с комитетом по делам туземцев.
– Что там?
– Соединяю, – лицо офицера исчезло, экран моргнул и показал какое-то тесное помещение. Генерал вглядывался в него, пока не понял, что видит обычную ванную комнату.
– Минутку! – послышался знакомый голос. Видимо, собеседник находился вне поля зрения визора. Был виден лишь уголок зеркала, запотевший от пара.
– А вот и я! – на экране появился инспектор по делам туземцев, генерал Бай.
– Генерал Бай, – приветствовал его Рашим.
– Давненько не виделись. У нас здесь утро.
Одет он был в домашний халат, волосы были мокрые.
– А у нас ночь, соответственно... – и генерал почувствовал в своем голосе недовольство. С тех пор, как он начал общаться с Баем, ему все труднее было скрывать свои эмоции.
– Если я правильно понял, в нашем деле есть изменения?
Рашим моргнул глазами, не понимая вопроса. Приподнялся на руках, отстраняясь от яркого экрана.
– Ты о чем?
– Мне только что сообщили, что ты устроил слежку за этим человеком?
– А-а, уже доложили... – генерал
Инспектор терпеливо дожидался ответа.
– Я всего лишь приставил к нему своего человека, – сонный голос начальника прошелестел, как ворох листьев.
– Мне так же сказали, что ты препятствуешь ученым, которые изучают эту змею...
– Послушай, Бай! Я бы не хотел, чтобы вокруг этого дела гражданские устраивали балаган! Зачем нужны эти ученые? И этот следопыт?
Голова Бая ритмично покачивалась на экране. Видимо он переминался с ноги на ногу. Пользуясь молчанием собеседника, генерал вдогонку залепил еще:
– Кто-то обещал мне, что дело закрыто, разве не так?
– Да, именно так, не беспокойся. Но одно меня тревожит...
Инспектор поворошил пальцем мелкие завитки на виске и сказал с расстановкой:
– Чем ты собираешься объяснять большие потери среди личного состава?
Теперь было ясно, почему инспектор так спокойно сносил гнев офицера. Вопрос был подобен удару под дых. Боясь показаться вероломным, инспектор торопливо добавил:
– Я могу предложить такой вариант: твои солдаты погибли, спасая гражданских от этой самой гигантской змеи. Давай все-таки предположим, что в округе появился какой-то неизвестный науке питон, который нападает на скот и людей...
– Кому и зачем нужны эти детские сказки? – прервал его Рашим. – У нас есть боевые потери, а для боевых потерь есть свои определенные процедуры. Завтра сюда приедет представитель военной прокуратуры – последнее слово будет за ним.
– Знаю, знаю! – попытался успокоить его Бай. – Мы уже пообщались с ним. У тебя не будет никаких проблем с проверками.
– Спасибо! – начальник уже не скрывал сарказма в голосе. – Ты, наверное, всем главам военных округов так говоришь?!
Несколько секунд обе противоборствующие стороны оценивающе смотрели друг на друга.
– Послушай, Рашим... – инспектор немного смягчился, и даже сложил руки на груди, чтобы разбавить диалог неформальным жестом. – На самом деле, мне глубоко безразлично, что там случилось у вас в горах. Обычная карательная операция против повстанцев, мало ли чего... Мне жаль твоих ребят, честное слово!
– Весьма признателен! – начальник демонстративно отвесил благодарственный поклон, насколько это было возможно сделать полулёжа.
– Рашим, мне непонятен твой сарказм. Не забывай, пожалуйста, мы делаем одно дело.
Фраза явно развеселила Рашима.
– Только по-разному, – заметил он.
Бай в ответ упрямо сжал морщинки на смуглом лице:
– Рашим, признайся, твой сын замешан в этом?!
Выпуклые черные глаза инспектора, казалось, налезли на весь экран.
– Нет, – произнес генерал. – Не замешан.
– Тогда откуда это упрямство?
Генерал в ответ хмыкнул, не сказав ни слова.
– Если ты будешь со мной чуть более откровенным, мы справимся с любой проблемой! – начал терять терпение Бай.