Немилосердная

Кэрригер Гейл

— Сию секунду, леди Маккон, сию секунду, — обрамленное бакенбардами лицо Бутса имело весьма серьезное выражение.

Дирижабль поднялся чуть выше и, выпустив еще один мощный клуб пара, быстро заскользил на север, к дому кормчего.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГДЕ ЕСТЬ НЕ ТОЛЬКО ДИРИЖАБЛИ

По распоряжению лорда Акелдамы на крыше его особняка устроили посадочное поле для дирижаблей. Оно было сдвинуто чуть в сторону, чтобы оставалось место для башни под эфирограф, формой напоминавшей

плевательницу. Леди Маккон удивилась, что не заметила этого раньше, но ведь исследование крыш, как правило, не входило в ее повседневные занятия.

Дирижабль коснулся посадочного поля легко, как большое безе. Осознавая, что нынче вечером у нее не все ладилось с передвижением на двух конечностях, Алексия встала на ноги неохотно. К ее великой радости, здесь, на домашнем аэродроме лорда Акелдамы, ей предоставили возможность с достоинством покинуть дирижабль: какой-то трутень подтащил специально сконструированную островерхую лесенку, которая забрасывалась на край гондолы, переваливалась через него и раскладывалась до нужной длины по обе стороны борта. Это позволяло подняться по ней до верха, а затем спуститься снаружи со всей возможной торжественностью и апломбом.

— И почему, — поинтересовалась Алексия, — вы не берете в полет такие вот маленькие лесенки?

— Не подумали, что кому-то может понадобиться выйти до возвращения домой.

Фелисити следом за сестрой спустилась на крышу и остановилась с видом кичливого неодобрения.

— Ну что это за способ передвижения! Едва ли можно одобрить уровень, на котором находится сейчас воздухоплавание. Он так неестественно высок! А приземление на крышу? Алексия, я вижу крыши зданий, и они не благоустроены должным образом! — жалуясь таким образом, мисс Лунтвилл провела рукой по голове, чтобы убедиться, что прическа не пострадала ни в результате полета, ни в мгновения, проведенные на волоске от смерти.

— Ох, Фелисити, да помолчи же. Для одного вечера мне более чем достаточно твоей болтовни.

Рядом с Алексией возник Флут, призванный тем тайным инстинктом, которым обладают лишь лучшие слуги, всегда знающие о прибытии в дом хозяйки.

— А-а, Флут!

— Мадам.

— Как вы узнали, что я буду здесь?

Флут выгнул бровь, будто говоря: «А где вы еще должны оказаться в ночь полнолуния, как не на крыше дома лорда Акелдамы?»

— Ну да, конечно. Вы не будете так любезны отвести Фелисити в наш особняк и запереть в какой-нибудь комнате? В задней гостиной, к примеру. Или, возможно, в свежеперестроенном винном погребе.

— Что?! — взвизгнула Фелисити.

За все время, пока Алексия знала Флута, она никогда не видела на его лице выражения, настолько близкого к улыбке, как то, что появилось на нем сейчас, когда дворецкий посмотрел на Фелисити: в одном уголке его рта обозначилась малюсенькая морщинка.

— Можете считать, это уже сделано, мэм.

— Спасибо, Флут.

Дворецкий очень крепко взял Фелисити под руку и повел прочь.

— Да, и еще, Флут, пожалуйста, немедленно

пошлите кого-нибудь пошарить в развалинах дома Вестминстерского роя, пока туда не добрались мусорщики. Я нечаянно обронила там свой парасоль. И, может, где-нибудь среди обломков валяются симпатичные произведения искусства.

Флут даже не поморщился, узнав, что один из самых респектабельных особняков Лондона лежит теперь в руинах.

— Конечно, мадам. Я правильно понимаю, что теперь мне дозволено будет узнать адрес?

И леди Маккон сообщила его дворецкому. Тот отправился восвояси, волоча за собой протестующую Фелисити.

— Сестра, право слово, это неуместно. Ты так расстроилась из-за следов зубов? Их ведь совсем немного.

— Мисс Фелисити, — услышала Алексия слова Флута, — постарайтесь соблюдать приличия.

Бутс, покончив со швартовкой дирижабля, подошел к Алексии и предложил ей руку.

— Леди Маккон?

Алексия с благодарностью оперлась на нее. Младенец-неудобство совсем распоясался, создавая ощущение, будто она проглотила дерущегося хорька.

— Может быть, вы проводите меня, гм, в шкаф, мистер Бутботтл-Фиппс? Чувствую, мне нужно прилечь. Но только на минутку, учтите. Мне еще разбираться с упорхнувшим роем. Полагаю, нужно выяснить, куда направилась графиня Надасди. И мадам Лефу, конечно же. Недопустимо, чтобы она буйствовала и дальше.

— Конечно, недопустимо, миледи, — согласился Бутс. Как и Алексия, он явно считал, что буйство неуместно при любых обстоятельствах.

Но едва они покинули крышу и двинулись вниз по лестнице к третьей лучшей гардеробной лорда Акелдамы, как перед ними возник запыхавшийся трутень. Это был высокий миловидный малый с приветливым лицом, копной кудрявых волос и свободной расслабленной походкой. На нем был также самый небрежно завязанный галстук из всех, что Алексии доводилось видеть в окружении лорда Акелдамы. Она потрясенно посмотрела на Бутса.

— Новый трутень, — объяснил Бутс леди Маккон, прежде чем с дружелюбным видом повернуться к новоприбывшему.

— Здоров, Бутс!

— Ку-ку, Шабумпкин. Ищешь меня?

— А то!

— Ага, пять сек, надо ее светлость как должно сопроводить.

— Да не, не одного тебя, дружище, ее светлость мне тоже нужна. Пойдете со мной?

Алексия посмотрела на юношу так, точно тот вылез из какой-то вонючей ямы.

— А я должна?

— Боюсь, да, ваша светлость. Наш-то созвал экстренную сессию Теневого совета, — объяснил трутень.

— Но сейчас полнолуние, и деван не может присутствовать.

— Кто ему только этого не говорил! А он на это: «Незначительная деталь».

— Ох, горюшко. Надеюсь, хоть не во дворце? — Алексия схватилась за живот при одной только мысли, что придется еще куда-то ехать.

Денди осклабился.

— В приемной, мэм. Где же еще?

— Хвала небесам. Пожалуйста, пришлите туда Флута, хорошо? Как только он покончит с тем, чем занят сейчас.

— Конечно, леди Маккон. С удовольствием.