Немезида

Бэнкс Анна

— Кто здесь главный? — спрашивает Тарик, собрав все свое терпение.

Кроме меня, конечно.

Один из первых вошедших в комнату мужчин, выходит вперед.

— Ваше Величество, я — Догол. Я охраняю крыло гарема. Эта… барышня Сепора сбежала сегодня утром.

— Сбежала? — недоверчиво повторяет Рашиди. — Зачем, во имя Теории, ей убегать?

Сепора. Та, что с раздражающей настойчивостью только и делает, что шлет ему письма, написанные ужасным почерком и на ломаном теорийском. Та, что просит о срочной аудиенции. Та, которую ему больше всего

хочется отправить обратно Сетосу, потому что, если бы не он, ему не пришлось бы иметь дело с этой докучливой особой.

Она также была той, кто первая обнаружила кучу спектория тем утром на троне королевской наложницы.

Охранник сказал, что она не причиняет неприятностей. Видимо, он ошибся.

Тарик качает головой, тяжело вздыхая.

— Тогда она, наконец, добилась своей аудиенции. Усадите ее вон туда, на стул, — он указывает на пустое сиденье напротив себя, возле Рашиди. — Как ей вообще удалось сбежать?

Большой охранник повинуется приказу короля и скидывает девушку на стул, легонько похлопывая ее по щеке.

— Барышня Сепора, — уговаривает он, расстроено сжав челюсть. Тарик замечает, что ему не хочется быть нежным, но, в конце концов, она собственность короля. — Барышня Сепора, вы должны прийти в себя, — он снова смотрит на своего короля и когда отвечает съеживается. — Она как-то проскользнула мимо охранников из крыла гарема. Нам кое-как снова удалось её поймать.

Тарик сжимает пальцами переносицу.

— Проворная наложница. Кто бы мог подумать?

— Ваше Величество… — начинает Догол, но Тарик взмахом руки приказывает ему молчать.

— Это была шутка, Догол. Пожалуйста, попробуйте еще раз разбудить ее.

Догол с силой трясет ее, но все же ей необходимо несколько мгновений, чтобы прийти в себя, но, когда она действительно пробуждается, Тарику приходится собрать все силы, чтобы не смотреть на свою наложницу. Ее глаза сияют удивительным серебром, а волосы хоть и заплетены в замысловатую косу вокруг головы, свободно спадают на спину, и они выделяющегося белокурого оттенка. Ее глаза подкрашены краской оловянного цвета, которая усиливает их цвет в десять раз. Он знал, что она красивая, пока она была без сознания; он не ожидал ничего другого от одной из своих наложниц и тем более от подарка брата. Но какой бы прекрасной она не была во сне, когда открывает глаза, она умопомрачительная.

Удивительно, что Сетос не оставил ее себе, сухо думает Тарик. Зачем рисковать, если Тарик всё же не позволит ему зайти в гарем, чтобы увидеть ее.

Когда девушка полностью приходит в себя, она потирает подбородок, на котором Тарик замечает небольшой синяк. Он спрашивает себя, как же сильно она сопротивлялась, чтобы получить такой удар.

— Барышня Сепора, не так ли? — спрашивает он. — Скажите, почему вы здесь, а не наслаждаетесь солнцем в саду гарема.

Сепора выпрямляется, расправляет плечи, так, что они почти достают до спинки стула, и это придаёт ей царственный вид.

— Кто вы?

Тарик поражён. Его собственная наложница не знает,

кто он. Что ж, в конце концов, она новенькая. И, очевидно, серубелиянка, если учесть цвет её лица.

— Я получатель множества писем, которые приносили мне в любое время дня, барышня. Точнее говоря срочных сообщений от вас.

Она раздумывает, рассеянно потирая плечо и двигая челюстью. Тарик выяснит имя человека, который решил, что её нужно обязательно вырубить. Разве она действительно могла доставить столько хлопот?

— Вы — король Сокол? — в конце концов спрашивает она и поднимает бровь. — Вы не похожи на мальчика. — При этом она оглядывает его с головы до ног, и ему хочется выпрямиться ещё больше. Он уверен, в том, что она видит, ей что-то не по душе. Может она ожидала увидеть малыша, все еще сосущего грудь матери. Он рад, что разочаровал её.

По крайней мере, она свободно говорит на теорийском, даже если в её письменных посланиях есть некоторые ошибки.

— Вы сбежали из гарема, а теперь надумали оскорблять короля? — шипит Рашиди, у которого от гнева трясутся руки. — Что за неуважение…

— Достаточно, Рашиди, прошу вас, — мягко говорит Тарик. — Не забывайте, что она только что пришла в себя.

Рашиди почти дуется.

— Простите меня. У вас просто поразительное терпение, Ваше Величество.

— Как и ваше безразличие, — говорит Сепора и встает, заставляя напрячься охранников за ее спиной.

Тарик показывает глазами, чтобы они сдерживали себя, в то время как девушка кладет ладони на мраморный стол, разделяющий их и наклоняется.

Она просто удивительное зрелище, эта барышня Сепора. По возрасту она не старше него, предполагает Тарик, возможно младше года на два или три. В глазах читается какая-то дикость, если не считать того, что они абсолютно серебряные.

— Ты говоришь об огромном количестве депеш, которые слала мне? — весело спрашивает он.

— Конечно я об этом. Если вы отвечаете за все удобства гарема, то как вы могли…

— Можно возразить, что это гарем отвечает за мои удобства.

Она скрещивает руки на груди, но не может скрыть свой румянец.

— Да. Что ж, я уверена, что им не терпится позаботиться о вашем удобстве. Если бы вы хоть иногда появлялись там.

— Они? Хотите сказать, что вы не заинтересованы в том, чтобы посвятить себя моим удобствам, барышня Сепора?

Он не может удержаться, чтобы не подразнить ее. Ему интересно, меняются ли ее глаза, когда она сердится. Нелепо, конечно, но, тем не менее, интригующе. Буря, решает он. Ее глаза напоминают ему о редких бурях, которые он видел в Теории.

Она задирает нос и фыркает.

— Не в коем случае, Ваше Величество. Я несколько недель пытаюсь добиться своего освобождения.

Правда. Интересно. Рашиди вне себя от ярости. Насколько Тарик знает, ещё ни одна наложница не пытались сбежать из гарема. Такую историю отец, конечно, рассказал бы ему. История, подобная этой, передавалась бы из поколения в поколение королевским наследникам.