Немезида
Шрифт:
– Я полагаю, что они проводили необходимые эксперименты.
– Ты полагаешь…
– У меня есть на то основания. Они уверяют, что гиперсодействие абсолютно безопасно.
– И они никогда не ошибаются?
– Они будут вместе с нами. Кроме того, я уверена, что они проводили эксперименты.
Крайл прищурился и посмотрел на жену:
– Теперь ты уже уверена. Дальний Зонд – это твое детище. Были ли на борту Зонда живые существа?
– Я не принимала участия в экспериментах. Я имела дело только с полученными Зондом астрономическими данными.
– Ты не ответила на
Терпение Юджинии истощилось:
– Послушай, мне не нравится этот бесконечный допрос. И ребенок вот-вот проснется. У меня тоже есть два вопроса. Что ты думаешь делать? Ты полетишь с нами?
– Я не обязан. По условиям референдума тот, кто не хочет лететь, может остаться.
– Я знаю, что ты не обязан. Я спрашиваю: ты полетишь с нами? Ведь не хочешь же ты разрушить семью? – При этом Юджиния попыталась улыбнуться, но улыбка получилась не очень уверенной.
– Я тоже не хочу покидать Солнечную систему, – медленно и даже немного торжественно сказал Крайл.
– Ты хочешь бросить меня? И Марлену?
– При чем здесь Марлена? Если ты готова рисковать собственной жизнью в этом диком эксперименте, это твое дело. Но рисковать жизнью ребенка?
– Если полечу я, то Марлена полетит вместе со мной, – твердо сказала Юджиния. – Запомни это, Крайл. Куда ты повезешь ее? На какое-нибудь недостроенное поселение в поясе астероидов?
– Конечно, нет. Я – землянин и при желании могу возвратиться на Землю.
– На умирающую планету? Великолепно!
– Уверяю тебя. Земле еще отпущен не один год жизни.
– Тогда почему ты переселился на Ротор?
– Я думал, что здесь смогу чему-нибудь научиться. Я не знал, что все обернется путешествием в никуда.
– Да вовсе не в никуда! – взорвалась Юджиния. – Если бы ты знал, куда мы направляемся, ты не стал бы так категорично возражать.
– Почему? Куда же вы собираетесь направиться?
– К звездам.
– В небытие?
Они готовы были продолжать спор, но проснулась Марлена, открыла глазенки и что-то тихо пробормотала. Крайл бросил взгляд на ребенка и сразу смягчил тон:
– Юджиния, мы не должны расставаться. Я очень не хочу терять Марлену. И тебя тоже. Оставайтесь со мной.
– На Земле?
– Да. А почему бы и нет? У меня там друзья. Моих жену и ребенка примут без всяких осложнений. Землян не очень волнует сохранение экологического равновесия. В нашем распоряжении будет огромная планета, а не этот болтающийся в пространстве крохотный затхлый пузырь.
– В таком случае Земля – это огромный и невероятно вонючий пузырь. Нет, нет, никогда.
– Тогда разреши мне взять Марлену. Если ты считаешь, что для тебя, астронома, возможность изучать Вселенную оправдывает риск межзвездного путешествия, – это твое дело. Но ребенок должен оставаться в безопасности, здесь, в Солнечной системе.
– В безопасности в Солнечной системе? На Земле? Не будь смешным. И ради этого ты затеял весь этот спор? Чтобы отнять у меня моего ребенка?
– Нашего ребенка.
– Моего ребенка. Хорошо, оставайся. Я даже буду рада, если ты останешься, но не прикасайся к моему ребенку. Ты сказал, что я знаю Питта. Да, я его знаю. Значит,
Горечь переполняла Юджинию, и она говорила то, что думала в этот момент. Она могла бы просить, умолять, упрашивать Крайла, спорить с ним. Но ничего этого она не сделала. Она не захотела простить Крайла и прогнала его.
Все так и случилось. Крайл Фишер ушел, а позже Юджиния отослала его вещи. Крайл отказался лететь на Роторе, его выслали. Скорее всего он снова оказался на Земле.
Он ушел от нее и от Марлены навсегда.
Она прогнала его, и он теперь никогда не возвратится.
Дар
Глава 10
Юджиния не узнавала себя. Никогда и никому не рассказывала она эту историю, хотя внутренне переживала ее почти каждый день все четырнадцать лет. Она и предположить не могла, что вдруг разболтает все кому бы то ни было. Казалось само собой разумеющимся, что она так и унесет историю разрыва с Крайлом с собой с могилу. Конечно, в этой истории не было ничего постыдного, просто все это касалось только ее и никого больше. И вдруг она все подробно рассказала, ничего не утаивая, своей дочери, еще подростку, которую она до самого последнего момента считала ребенком, больше того – ребенком с неисправимыми странностями. А этот ребенок очень серьезно смотрел на нее темными, немигающими глазами взрослого человека. После долгого молчания Марлена спросила:
– Значит, ты сама его выгнала, да, мама?
– Да, в каком-то смысле выгнала. Но я была вне себя. Он хотел отнять у меня мою дочь и увезти на Землю. Юджиния сделала паузу, потом неуверенно добавила:
– Ты понимаешь?
– Ты так сильно меня любила? – спросила Марлена.
– Как ты можешь спрашивать? Конечно, любила! – возмущенно воскликнула мать.
Под спокойным взглядом дочери Юджиния с трудом удержалась от запретной мысли: действительно ли она любила Марлену? Вслух же холодно подтвердила:
– Конечно, любила. Разве я могла тебя не любить? Марлена с сомнением покачала головой и на мгновение помрачнела:
– Мне кажется, я не была очаровательным ребенком. Наверно, отец любил меня. Может быть, вы не были счастливы, потому что он любил меня больше, чем ты? Может быть, ты оставила меня при себе только потому, что ему я была нужнее, чем тебе?
– Какие ужасные слова ты говоришь. Ничего подобного не было, – попыталась возразить Юджиния.
Но она вовсе не была уверена, что Марлена поверила ей. Обсуждать такие проблемы с дочерью становилось все трудней и трудней. У Марлены развилась какая-то ужасная способность залезать в душу. Юджиния и раньше не раз замечала эту способность; прежде она объясняла ее случайными догадками несчастного ребенка. Теперь такое происходило все чаще и чаще; казалось, Марлена владеет своим оружием вполне сознательно.