Немезида
Шрифт:
Этот массажист был довольно сомнительным типом. Рейфил, случалось, разговаривал с ним исключительно грубо, но тот сносил все безропотно. Разумеется, только потому, что Рейфил был так богат.
— Дело свое он знает отлично и не обижается, когда я его браню, — сказал как-то Рейфил. — Впрочем, при том жалованье, которое я ему плачу, это и неудивительно.
Интересно, оставался ли Джексон… или, может быть, Джонсон?., со своим хозяином в эти последние… сколько же прошло с тех пор? Год? Нет, пожалуй, полтора. Вряд ли. Рейфил не любил однообразия, ему надоедали одни и те же люди, их лица, привычки, голоса.
Мисс Марпл подумала, что и
«Господи, вечно я путаю имена! Мисс Маркс, а не мисс Спенсер! Подумала об универмаге „Маркс и Спенсер“ — вот и объяснение. Ну, а та милая секретарша, Эстер Уолтерc… Что сталось с ней? Вероятно, получила солидную сумму по завещанию и стала теперь состоятельной женщиной».
Мистер Рейфил упоминал что-то об этом… только что именно? Забавно, до чего все перепутывается в воспоминаниях! Эстер Уолтерc. Тогда ей немало пришлось пережить, но сейчас все уже, конечно, прошло! Она была вдовой. Будем надеяться, что она снова вышла замуж. Нашла себе доброго, симпатичного спутника жизни… хотя вряд ли. У Эстер Уолтерc была, кажется, врожденная способность выбирать себе в мужья отъявленных бездельников.
Мысли мисс Марпл снова вернулись к Рейфилу. Просьба не присылать венков — так там было написано. Ей и в голову не пришло бы прислать цветы на катафалк Рейфила. Он мог бы запросто закупить все цветы Англии! К тому же не такие были между ними отношения. Это не были ни дружба, ни любовь. Как можно было бы их назвать? Союз — вот это правильное выражение. Да, они были союзниками — пусть и совсем недолго. Несколько удивительно волнующих дней. В ту тропическую ночь, когда мисс Марпл пришла к Рейфилу, она отлично понимала, какого ценного соратника приобретает в нем. Она вспомнила пушистую розовую шаль, которая была тогда у нее на плечах, вспомнила и то, как Рейфил поднял глаза и хрипло рассмеялся, когда она произнесла те слова — вспомнив, мисс Марпл и сама улыбнулась, — но потом он не поднял ее на смех. Нет, он сделал все, что она просила, и… да, надо признать, это была, действительно, волнующая история! Разумеется, ни Раймонду, ни Джоан она даже словом о ней не обмолвилась…
Мисс Марпл задумчиво кивнула и тихонько пробормотала:
— Бедный мистер Рейфил… Надеюсь, он не очень страдал.
Может быть, и нет. Может быть, милосердные врачи облегчили ему конец болеутоляющими. В те недели на островах он страшно мучился от почти непрерывных болей. Славный, мужественный человек.
Славный человек. Жаль его. Пусть он был стар и болен, его смерть — большая потеря. Интересно, каким он был в делах? Вероятно, жестким и безжалостным. В частной жизни, однако, он был надежным другом, в душе которого скрывалось, хоть он и старался этого не показывать, немало доброты. Мисс Марпл уважала и искренне восхищалась Рейфилом. Жаль, что он умер, и будем надеяться, что бог дал ему легкую смерть. Сейчас его, наверное, уже кремировали. Не знаю только, был ли он женат. Ни о жене, ни о детях он никогда не упоминал. Может быть, он был одинок? Или время его было так занято, что он и не чувствовал одиночества? Возможно и так.
Мисс Марпл долго еще думала о Рейфиле. После возвращения в Англию она не встречалась с ним, даже, пожалуй, и не вспоминала. Но
«Наверняка не безжалостность! — сама удивилась возникнувшей вдруг мысли мисс Марпл. — Ведь я… разве я сумела бы быть безжалостной? Странно, я никогда не думала об этом, но, пожалуй, сумела бы…»
В приоткрывшейся двери появилась кудрявая головка Черри — преемницы помянутой недобрым словом мисс Маркс.
— Вы не звали меня? — спросила она.
— Нет, видно, просто думала вслух. Как вы считаете, сумела бы я быть безжалостной?
— Вы-то? Да никогда! Вы же сама воплощенная доброта!
— И все-таки, вы знаете, если бы была основательная причина…
— А что вы считаете основательной причиной?
— Если бы этого требовала справедливость, — твердо проговорила мисс Марпл.
— Ну, правду говоря, на Гери Хопкинса вы здорово накинулись, когда увидели, что он мучит кошку. Я и не думала, что вы способны так бранить кого-нибудь. Мальчишка до смерти перепугался. Пока жив, этого не забудет.
— Надеюсь, кошек после этого он больше не мучит.
— Если даже попробует, то сначала основательно проверит — нет ли поблизости мисс Марпл. Тогда не только он, а и все остальные мальчишки перепугались. Они ведь думали, что пожилая леди с вязаньем на коленях должна быть смирной, словно ягненок. Но вы, если вспылите, честное слово даю, все равно что львица.
Мисс Марпл с некоторым сомнением взглянула на Черри. В роли львицы она как-то с трудом себя представляла. Может быть, когда-то… Мисс Марпл припомнились несколько случаев, когда мисс Спенсер — нет, Маркс, просто удивительно, до чего она стала путать имена — основательно вывела ее из себя. Однако гнев ее выразился тогда в форме более или менее иронических замечаний. Львы, надо полагать, не иронизируют. Они рычат, бросаются на жертву и рвут ее когтями на части.
— Не припоминаю, чтобы я когда-нибудь так вела себя, — пробормотала мисс Марпл.
Вечером, когда мисс Марпл прогуливалась в саду, ей снова припомнился тот разговор. Наверное, из-за клумбы, сплошь засаженной львиным зевом. Сколько раз она говорила Джорджу, что предпочитает ярко-желтый цвет, а не этот бледно-розовый оттенок, почему-то излюбленный всеми садовниками. — Ярко-желтый! — вслух проговорила мисс Марпл.
Женщина, проходившая по улице мимо садовой решетки, оглянулась и спросила:
— Простите, вы что-то сказали?
— Просто подумала вслух, — поднимая взгляд, ответила мисс Марпл.
Перед нею стояла невысокая женщина в поношенной, но аккуратной твидовой юбке, изумрудно-зеленом пуловере, на который была накинута вязаная шаль, и добротных башмаках. Мисс Марпл с ней не была знакома, хотя почти всех жителей Сент-Мэри Мид она знала, если не лично, то в лицо.
— В моем возрасте это, увы, случается, — добавила мисс Марпл.
— Красивый у вас сад, — заметила незнакомая женщина.
Сейчас уже не очень. Когда я сама ухаживала за ним…
— О, я понимаю вас. Вполне понимаю. Наверное, пришлось нанять одного из тех старичков, которые, по их словам, на все руки мастера, да только вот в садовой работе вовсе не разбираются. Знаю я таких… Приходят и не столько прополкой занимаются, сколько чай пьют. Некоторые вполне милые люди, но все равно невольно выходишь из себя. Я сама страстная садовница.