Немезида (пер. А. Андреева)
Шрифт:
— Нам неизвестно, знали ли они это и даже подозревали ли они о существовании этой звезды.
— Конечно, знали, — почти огрызнулся Танаяма. — И улетели, не предупредив нас.
— Директор, при всем моем уважении к вам я должен заметить, что вы рассуждаете нелогично. Если они обосновались возле звезды, которая сблизится с Солнечной системой и разрушит ее, то ведь и планетная система той звезды тоже будет уничтожена. — Они легко смогут уйти, даже если построят еще несколько поселений. Нам же понадобится эвакуировать восемь миллиардов человек — это задача
— Сколько у нас осталось времени?
— Говорят, несколько тысяч лет, — пожал плечами Танаяма.
— Не так уж мало. Может быть, они считают, что предупреждать нас нет необходимости. Когда звезда приблизится, мы заметим ее и без всякого предупреждения.
— Тогда у нас останется меньше времени на эвакуацию. Звезду они открыли случайно. Мы не обнаружили бы ее еще много лет, если бы вы не вспомнили оброненную вашей женой фразу и если бы не ваше предложение — очень хорошее предложение — повнимательнее посмотреть на участок неба, отсутствующий на снимках. Роториане явно хотели, чтобы мы обнаружили их звезду возможно позднее.
— Но почему, директор? Просто из ненависти, без всяких причин?
— Не без причин. Они хотят, чтобы была уничтожена Солнечная система, в которой большинство людей не принадлежат к европеоидной расе, и чтобы человечество возродилось на базе расово однородной колонии, населенной только европеоидами. Ну как? Как вам нравится такое объяснение?
— Это невозможно. Этого я не могу себе даже представить, — растерянно сказал Крайл.
— Почему же они не захотели предупредить нас?
— Возможно, они сами не знали о движении звезды.
— Это невероятно. Такого я не могу себе даже представить, — Танаяма насмешливо повторил слова Крайла. — Нет и не может быть никакой другой причины, кроме желания уничтожить нас. Но мы сами скоро освоим переход через гиперпространство, мы полетим к этой новой звезде и найдем их. Тогда мы будем на равных.
Станция
Глава 22
Услышав о разговоре Марлены с Питтом, Юджиния Инсигна сначала не поверила собственным ушам. Одно из двух, решила Юджиния: или она что-то не расслышала, или Марлена не в своем уме.
— Что ты сказала, Марлена? Как это так — я полечу на Эритро?
— Я попросила комиссара Питта, и он сказал, что все устроит.
— Но почему? — никак не могла взять в толк Юджиния.
— Потому что ты говорила, что хотела бы получить точные астрономические данные и что сделать это на Роторе невозможно, — с плохо скрытым раздражением объяснила Марлена. — На Эритро для этого гораздо лучшие условия. Но мне кажется, что ты хотела спросить о чем-то другом.
— Ты права. Я хотела спросить, почему комиссар Питт сказал, что он все устроит? Я уже неоднократно просила его, и он всегда отказывал. Он не хотел посылать на Эритро никого, кроме нескольких специалистов. — Понимаешь, я попросила его по-другому. — Марлена немного помедлила. — Я сказала, что я все знаю: он хочет отделаться от тебя, а сейчас ему предоставляется очень Удобный
Юджиния так резко вдохнула воздух, что даже поперхнулась и раскашлялась, глаза у нее заслезились. Немного успокоившись, она упрекнула дочь:
— Как ты могла так сказать?
— Мама, это же правда. Я бы никогда не сказала ничего подобного, если бы не знала, что это правда. Я же слышала, как ты говоришь с ним и о нем. Все настолько ясно, что и ты, конечно, все это знаешь. Ты его раздражаешь, и он хочет, чтобы ты вообще перестала его беспокоить по любому поводу. И это тебе тоже хорошо известно.
Юджиния сжала губы, потом сказала:
— Знаешь, дорогая, теперь мне придется раскрывать перед тобой все мои секреты. Мне совсем не нравится, что ты выпытываешь подобное.
— Я знаю, мама, — Марлена опустила глаза. — Прости меня.
— Но все же кое-чего я не понимаю. Не было никакой надобности говорить Питту, что я его раздражаю, он и так это знает. Почему же он не разрешил мне полететь на Эритро, когда я сама просила его?
— Потому что он ненавидит все, что имеет отношение к Эритро.
Одного желания избавиться от тебя мало, чтобы преодолеть его отвращение к этой планете. Но на этот раз я говорила не только о тебе. Я полечу вместе с тобой.
Юджиния наклонилась и положила руки на разделяющий их стол.
— Нет, Молли… Марлена. Эритро — не лучшее место для тебя. И потом — я же улечу не навсегда. Я получу все свои данные и вернусь, а ты останешься на Роторе и будешь меня ждать.
— Боюсь, мама, так не получится. Я знаю, что Питт согласился отправить тебя на Эритро, потому что только так он может избавиться и от меня. Вот поэтому он не разрешал лететь тебе одной и легко согласился, когда я сказала, что мы полетим вдвоем. Понимаешь?
— Нет, не понимаю, — пожала плечами Юджиния. — В самом деле ничего не понимаю. При чем здесь ты?
— Во время нашего разговора с Питтом я дала ему понять, что знаю его мысли, — я имела в виду, что он не против отправить куда-нибудь подальше и тебя, и меня. Так вот, когда я ему это сказала, его лицо превратилось в застывшую маску, он явно хотел, чтобы оно вообще ничего не выражало. Он знал, что я могу читать и по выражению лица, и по всяким другим штукам, и, мне кажется, не хотел, чтобы я догадалась о том, что он думает. Но ведь застывшая маска тоже говорит, и немало. И потом нельзя заморозить все, что выражает мысли. Например, ты моргаешь и, я думаю, сама не замечаешь этого.
— Значит, ты уже знала, что он хочет избавиться и от тебя.
— Хуже. Он испугался, он боится меня.
— Почему он должен тебя бояться?
— Наверно, он ненавидит меня за то, что хочет скрыть что-то, а я все понимаю, — Марлена тяжело вздохнула. — Не он один, многие меня не терпят за это.
— Это я могу понять, — согласно кивнула Юджиния. — Под твоим взглядом человек чувствует себя совершенно обезоруженным, я имею в виду — интеллектуально обезоруженным. Он тщательно скрывает свои мысли, а ты непрошено вторгаешься в них.