Немецкий мальчик
Шрифт:
— Ты знаешь девочку по имени Антье?
Элис растерянно заморгала.
— Так знаешь или нет? — нетерпеливо переспросила Кристина. — Ее зовут Антье.
— Антье, а дальше?
— А дальше ничего, просто Антье.
Элис с глубокомысленным видом воздела глаза к небу.
— He-а, не знаю. Что будем делать?
— Скорее, а то он нас увидит! — закричала Кристина.
— Кто? Где? — испуганно переспросила Элис. Вокруг не было ни души, но Кристина с визгом неслась прочь, и Элис с визгом понеслась следом.
После чая Элис захотелось сыграть в крестики-нолики, и Кристина быстро забыла и медальон, и солдата. Зачем помнить о неинтересном?
1944
32
Каждое
Бабушка Лидия говорила, что у Рейчел сердце львицы. Это давно не так. Много времени прошло с тех пор, как она нашла фотографии, но поговорить с Майклом не решилась, да и был ли смысл? Брат ей не доверился, значит, снова отвернулся от нее, снова предал. Впрочем, он может и не знать, что Элис — его дочь. Солгать ему — очень в духе Элизабет и Карен.
Майкл больше не приезжал в Кент, а Рейчел не встречалась с ним в Лондоне. Брат растворился в другом мире, его заарканила высокомерная американская вдова. Или это он заарканил ее деньги и связи?
Из-за Майкла в душе Рейчел появилась глубокая рана, как и после ухода Альберта, бабушки Лидии и Веры. Еще были раны от Карен, Элизабет и нерожденных детей. Душа Рейчел превратилась в решето, но кому интересно об этом слушать? Чего нет, того нет, значит, и говорить не о чем.
Посетительницы хайтских магазинов считали, что прокляты плодовитостью, и с удовольствием это обсуждали. Женщины с колясками то и дело загораживали проход в бакалейную или мясную лавку. «Доброе утро, миссис Сондерс! Взгляните на маленького миссис Уилсон! Смелее, смелее, он крепко спит. Всю ночь буянил, а сейчас посмотрите, ангелочек, воды не замутит! В таком возрасте они все похожи, правда? Я как раз говорила миссис Пейн и миссис Тёрнер…» Рейчел приходилось слушать.
Еще местные дамы любили посудачить о том, как тяжело быть всем нужной. Сетовали на жестокий эгоизм младенцев, а дети, дети, сплошные дети — они ползают по тебе, за руки дергают, разбрасывают пластилин и карандаши, все соки высасывают, бесконечная стирка и чтение сказок перед сном лишают последних сил. Быть матерью — сущая мука, но какое чудо, когда малышка Сьюзен зевает! Киту всего шесть, а он уже настоящий джентльмен. У Мэрилин вчера выпал зуб, и она спросила, не сможет ли Санта прийти пораньше и принести новый!
Пока женщины ждали своей очереди рассказывать, их глаза подергивались поволокой, но в нужный момент все улыбались, ахали и охали, даже если история была отчаянно скучной. Этикет есть этикет.
Одна Рейчел эти байки и слушала. Внимателен лишь тот, у кого сердце кровью обливается.
Опрятная, молчаливая, с маленькой хозяйственной сумкой, в которой легко умещаются продукты для нехитрого ужина на двоих, Рейчел стоит вроде бы со всеми, но при этом особняком. Они, наверное, думают, что она привыкла.
«Жаль, у миссис Сондерс нет детей, но она просто не видит и не понимает, что в этом есть плюсы. Впрочем, пока сама не родишь, не поймешь. Ей кажется, материнство — сплошной праздник. Она может думать о себе и не волноваться о драках-болячках-истериках, а без них ни дня не проходит. Да вы посмотрите на нее — уже за тридцать, а фигурка девичья. Ни тебе варикоза, ни обвисшего зада, ни женских проблем.
Если бы Элизабет рассказала правду об Элис, все было бы иначе. Рейчел пропускала бы чужие байки мимо ушей, а как настанет ее очередь, чуть повышала бы голос, чтобы заглушить конкуренток. «Моя Элис? У нее все замечательно! Ей уже одиннадцать, перешла в среднюю школу и прекрасно учится. Неуклюжая, совсем как я… Зато она у нас натура творческая, талант явно от отца. — Тут местные сплетницы обращались бы в слух. — Майкл? Нет, он малышку не навещает. Я лично думаю, виновата его жена. Странно, конечно, но вы же понимаете, в каждой семье свои законы. Нужно извлекать максимум из того, что есть. Мой брат всегда был темной лошадкой… — Рейчел вздыхала бы и грустно улыбалась. — Порой Элис строит из себя взрослую барышню… Да, в этом возрасте они все такие. Но девочка она хорошая, Эдди ее обожает. Нам так повезло с ней!»
Другая Рейчел Сондерс, та, которая могла бы все это сказать, пряталась за кулисами лжи Элизабет, а Элис — настоящая Элис — ни о чем не подозревала. Вероятно, девочка и не думала о странной бездетной отшельнице, которая кормит орпингтонов и живет то ли на соседней ферме, то ли на луне. С тех пор как Элис и Кристина перешли в среднюю школу, Рейчел перестала их встречать. В ясные дни она, заслонив глаза от солнца, убеждала себя, что видит вдали две фигурки. У Элис с Кристиной синие форменные платья, девчонки размахивают не то ранцами, не то шляпами, не спешат — наклонят головы друг к другу и болтают о разных пустяках, а потом вдруг бросаются бежать, стуча туфлями по дорожке. Разумеется, все это Рейчел придумала: издали много не разглядишь.
С Элис и Кристиной Рейчел разговаривала всего раз, в последнее лето войны, когда однажды в жаркий день увидела их на сенокосном поле Эдди. Небо рассекали белые полосы: воздушные бои кончились, и летчики с хокинджского аэродрома просто отрабатывали различные фигуры. Рейчел собирала в оврагах дикую сливу и вишню, а девочки, видимо, валялись на траве и смотрели в небеса, но заметив ее, резко сели. В ушах у каждой были сережки — красивые вишни на черешках, косы расплелись, в волосах запутались соломинки, словно девочки кувыркались в сене. Они вскочили, отряхнули шорты и хлопковые блузки и, держась за руки, застыли перед Рейчел.
Десятилетние, высокие и тоненькие, как жеребята, грудь плоская, под кожей видны сосуды. Кристина была крупнее, а блестящие золотисто-рыжие волосы явно унаследовала от матери.
Элис достались глаза Майкла, но не черные, а карие, и непослушные кудри Рейчел, только светло-каштановые с рыжинкой, как прибрежный песок под дождем.
Элис смотрела под ноги, переминалась и дергала за руку Кристину, точно хотела броситься наутек.
Удивляются девчонки, наверное: взрослая женщина среди дня бродит по полям, без чулок, волосы растрепаны, в подоле старой ситцевой юбки ягоды, — небось думают, что она цыганка.
— Надеюсь, вы не сердитесь, что мы зашли на ваше поле? — спросила Кристина.
— Конечно, нет, — покачала головой Рейчел. — Вы знаете, кто я?
— Да, мы же часто вас видим, — удивилась Кристина. — Мы тут по соседству живем.
Рейчел думала, как бы этак ответить, чтобы не распахнуть запретной двери.
— Мы любим вашего старого пони и иногда его гладим, — старательно улыбаясь, продолжала Кристина. — На нем раньше ездил Тоби. Мы и Тоби Шрёдера знаем. Он сейчас в Америке, а вы миссис Сондерс, жена Эдди. Мы давно про вас знаем, правда, Элис?