Немецкий мальчик
Шрифт:
Герда захихикала. Штефан знал, что именно она вспоминает, он сам не раз видел, как ставят на место тех, кто напросился. Затыкать подружке рот не имело смысла: ее рассказ почти закончился.
— Хеде говорила, твоя мать заползла в дом, как крыса в нору. И ничего тут не сделать, только пледом прикрыть для приличия. Вскоре приехали полицаи и усадили ее в машину. Затащили, потому что идти она не могла.
Герда задрожала так, что ее безумный шепот уже не удивлял: откуда в таком теле возьмется здоровый дух?
Штефану чудилось,
— Дождь! — закричала Мод, встала как вкопанная, и ее тень вытянулась на траве.
Пока они гуляли, над гостиницей собрались тучи. Косые солнечные лучи, уже не золотые, а оранжевые, легли на холмы.
— Мы промокнем, — сказала Элизабет. — Как же мы ничего не заметили? — Полил дождь, и они побежали по тропке обратно к гостинице. — Моди, возьми Штефана за руку! — велела Элизабет, обматывая голову шарфом.
Дождь полил сильнее, и они побежали быстрее, сталкиваясь и поскальзываясь на траве. Джордж бежал с Элизабет. Мод восторженно визжала — надо же, как суетятся взрослые! — и крепко сжимала ладонь Штефана. Кристина споткнулась — Штефану пришлось взять за руку и ее. Мод едва поспевала, но он тащил ее вперед. Штефан бежал во весь опор: проснулся безотчетный страх, порожденный не то воспоминанием о бегстве, не то сном, который снился столько раз, что казался явью. Штефан не помнил, от чего в том сне бежал.
Кристина дернула его за руку:
— Давай помедленнее, я же упаду. — Девушка вплотную приблизилась к Штефану. Волосы липнут к щекам, в глазах ни капли страха. — Куда спешить-то? Мы все равно промокли.
Кристина выпустила его руку, они перешли на шаг, и бешеный пульс Штефана понемногу пришел в норму. Холмы скрылись за тучами, дождь лил все сильнее, капли пулями изрешетили поверхность озера. Элизабет с Джорджем исчезли из виду.
Мод ликовала: они втроем нарочно мокнут! Она вприпрыжку бежала рядом со Штефаном и раскачивала его руку.
— Мама нас отругает? — спросила она.
Штефан слизнул с губ дождевые капли. Как здорово, когда у воды нет привкуса — ни серного, ни гнилого, ни металлического от разорвавшихся бомб, ни пепельного от спаленных домов и сгоревших заживо людей. Дождь был как раньше в Германии — ничем не испорченная вода с небес.
Рассказать бы об этом Кристине! Если бы не она, не попробовать бы ему чудесный английский дождь. Но девушка смотрела под ноги, а по ее носу текли крупные капли. Кожа у Кристины гладкая и теплая, а прикушенная губа, наверное, очень мягкая. Вот бы Кристина снова взяла его за руку.
Чуть позднее Штефан застал ее в гостиной. Девушка с ногами забралась на диван и читала книгу. Мокрые волосы толстыми темно-рыжими
— Ты из того ружья на войне стрелял? — спросила она без всякой преамбулы, точно они это уже обсуждали.
— Нет, ружье охотничье. И конечно же, не заряжено.
Штефан присел на краешек дивана. Кристина тотчас подтянула колени к груди, между пуговицами блузки появились дыры, и Штефан разглядел ложбинку груди. Нормальное, а не болезненно худое тело до сих пор удивляло.
За стеклами очков ее глаза были огромны, текучи, она как будто и не видела его толком.
— Ой, — сказала она, — нам запрещено целиться в людей, даже если ружье не заряжено. Раньше папа, то есть Джордж, брал на охоту Тоби. Тоби вернулся в Америку.
Штефан понятия не имел, кто такой Тоби. Кристинин друг? Брат? Девушка вытянула ноги, и Штефану стало негде сидеть. Он поднялся. Наверное, в комнате, где полно людей, Кристина будет неподвижной осью, вокруг которой устраиваются остальные.
— Какую музыку любишь? — спросила Кристина. Она моргала, словно гигантский птенец на ярком свету. «Шумана», — хотел ответить Штефан, но не успел. Девушка закрыла книгу заложив страницу пальцем. — Тебе нравится «Чу Чу Ч'буги»? Луис Джордан и «Тимпани файв»? Это любимая песня Элис. Раньше она «Пленника любви» обожала, довольно долго. А я у Перри Комо больше люблю «В погоне за радугами».
Имена и названия не говорили Штефану абсолютно ничего. Как будто она и не по-английски говорила.
— Ружье у меня не заряжено, — повторил он. — И оно очень старое.
— Элис охоту ненавидит, — сообщила Кристина. — Мол, несправедливо, люди стреляют в беззащитных зверей и птиц. Мама говорит, что убийство не для девушек, то есть что девушки не должны никого убивать. — Кристина сняла очки и поправила влажные волосы. — А я мечтаю научиться стрелять. — Ее улыбка получилась упрямой и бесхитростной. — Научишь, когда на каникулы приедешь?
Проблема почти решилась, Штефану и стараться не пришлось.
— Научу с удовольствием, — пообещал он, выждав, когда Кристина перестанет улыбаться. — Но пусть ружье останется нашим маленьким секретом. (Девушка посмотрела на него испытующе, словно пытаясь раскусить.) Только найди подходящее место, — тихо добавил Штефан, — где нас никто не услышит.
Кристина залилась румянцем и уставилась в книгу. Штефан понял: про ружье она никому не расскажет.
В последний вечер в гостинице миссис Маккрей разрешила завести свой граммофон. Об этом она объявила за десертом, положив у горшочка с заварным кремом пакетик игл.
— Мистер Мендер, смею предположить, вы умеете и заводить, и иголку чистить, и так далее. — сказала она Джорджу. — Если молодые люди захотят потанцевать, пожалуйста, проследите, чтобы они соблюдали приличия.