Немецкий мальчик
Шрифт:
— Мы вышли, чтобы вам в дом заходить не пришлось, — пояснила Элизабет.
Джордж распахнул перед ней пассажирскую дверь. «Может, она не сказала Вере, что едет со мной?» — гадал он.
Элизабет надела дешевый летний костюм, короткий и тесноватый, будто она в одночасье из него выросла. Тогда, в августе, она выглядела старше и элегантнее, хотя Джорджу не слишком нравились дорогие богемные наряды, он считал их вычурными.
Элизабет сложила руки на коленях, а Мэндер пытался завязать разговор. Время от времени она вежливо ему кивала. Джордж чувствовал себя старым дураком. Он не спал всю ночь. Вчерашний
Мэндер остановил машину у кэмберских дюн. Уезжать расхотелось, но остаться ему не предложили. Элизабет взяла из дома корзину с полотенцами и купальными принадлежностями. «Может, поплавать хочет?» — подумал Джордж.
— Я захватила бутерброды, — сказала Элизабет. Она уже скинула на песок жакет и туфли. Белая, без рукавов и глупых оборок блузка очень ей шла. Вокруг головы Элизабет повязала шарф. — Мы будем ждать здесь. Как закончите дела, так и приезжайте.
Джордж зашагал к машине. Шляпа и летний костюм взмокли от пота, в туфли набился песок. В Кэмбере податься было некуда, разве что сидеть на ветру в кафе с железными стульями, поэтому он поехал в Рай, где побродил по мощеным улицам, перекусил в отеле и посетил выставку местного антиквариата.
К четырем Мэндер вернулся на пляж. Тоби рыл песок лопаткой, а Элизабет в купальном костюме лежала на полотенце. «Наверное, у современных девушек принято отдыхать в одиночку», — подумал Джордж. Элизабет читала и его шаги явно не слышала. Она сняла шарф, и волосы свесились на книгу. Ветер развевал короткую юбку купальника. Элизабет не подняла голову, но Джордж почувствовал, что она его заметила.
— Почему вы в туфлях? И в галстуке? — спросил Тоби.
Элизабет поднялась, отряхнула ноги от песка, натянула юбку поверх купальника и застегнула пуговицу. Мэндер стал смотреть на горизонт.
— Мне в машине подождать?
— Нет-нет, я почти готова. У меня на блузке крючок. Не поможете застегнуть? — Элизабет подошла к нему и подняла медные волосы. Джорджу захотелось наклониться и поцеловать ее в шею. — Спасибо, — сказала Элизабет, не оборачиваясь, и начала собирать вещи.
— Мистер Мэндер, не хотите сыграть в крикет? — предложил Тоби.
Джордж обрадовался, что Элизабет не вмешалась, как сделали бы многие женщины, и не сказала что-нибудь вроде «Мистеру Мэндеру не до игр!» или «Уже поздно, какой сейчас крикет?». Она спокойно отряхивала полотенца и складывала их в корзину.
— Да, можно, — кивнул Мэндер. — Сыграем пару серий.
Они поставили столбики, Мэндер снял туфли и носки и взял маленькую биту. Элизабет снова села на песок.
Первым подавал Тоби, и Мэндер вспомнил времена, когда его суставы были такими же подвижными, а руки и ноги не слушались. Они поменялись ролями, и Джордж показал, как лучше держать биту и отбивать мяч. С моря подул прохладный вечерний бриз. Они закончили игру и пожали друг другу руки.
— Я бы хотела угостить вас чаем, — заговорила Элизабет. — Большое спасибо, что привезли
Они устроились за столиком пляжного кафе, и Элизабет разлила чай по чашкам.
— Сахар? Одну ложку или две? — Выяснилось, что сейчас Элизабет живет с семьей Тоби. — Тоби, милый, сядь прямо, не то со стула упадешь. — Ее старшая сестра в Германии и вот-вот выйдет замуж. Рейчел работает в фолкстонском модном магазине. Они втроем вместе учились в школе. — Еще чаю, мистер Мэндер? — Родилась Элизабет в Кэтфорде. — Тоби, у тебя стакан на самом краю стоит. Осторожно, молоко прольешь. — Она не обручена и в данный момент ни с кем не встречается, хотя среди друзей Шрёдеров (это родители Тоби) много ярких личностей. Пусть мистер Мэндер не считает ее девушкой, которая…
— Пока я никем вас не считаю, — перебил Мэндер и улыбнулся, чтобы смягчить свою невежливость.
— Я не такая, как вы думаете! — выпалила она.
Застигнутый врасплох Джордж не знал, что ответить. Тоби смотрел то на него, то на Элизабет. Мэндер заглянул в заварочный чайник:
— Нам нужен кипяток. Может, кекс заказать? Так что я должен про вас думать?
Девушка молчала, а Мэндер терял терпение: зачем она тянет, обоим же неловко.
— Не знаю, — наконец сказала она. — Вчера я вела себя очень грубо, простите, пожалуйста, и сегодня утром тоже.
— Элизабет, вчерашний день я почти не помню, а что касается сегодняшнего утра… Стыдно признаться, но соображаю я до сих пор туговато, тишина была только на пользу.
Элизабет вздохнула с облегчением, точно сбросила тяжкое бремя или решила сложную проблему. Впервые за весь день казалось, что ей с ним хорошо.
— Почему вы ездите на велосипеде, если у вас «даймлер-66»? — спросил Тоби.
— Мне полезно ездить на велосипеде, — объяснил Мэндер. — А машину я берегу для особенных дней, вот как сегодня.
— Вчера вы утверждали обратное. — Элизабет улыбнулась, и Джордж увидел, как красивы ее серые глаза. — Вера говорит, у вас фабрика.
— Плавильня, — уточнил Мэндер.
— Мне казалось, у вас должна быть ферма или сразу несколько, которыми управляют такие, как Эдди.
— Ни в скотоводстве, ни в земледелии я не разбираюсь. Только в стали и чугуне.
— Надеюсь, дела идут успешно? — вежливо спросила Элизабет.
Мэндеру неожиданно захотелось произвести на нее впечатление. У женщин ведь от интереса до разочарования один шаг, даже полшага. Элизабет наверняка считает, что с возрастом чувства притупляются. Ей невдомек, что в тридцать восемь — а для нее это почти преклонный возраст — обида и замешательство так же болезненны. Молчание затягивалось.
— Я бы предпочел другое занятие, но порой жизнь складывается совсем не так, как хочется, — проговорил Мэндер и внутренне съежился: брюзжит, как старик, у которого все в прошлом.
— Думаю, такое со многими случается, — мягко сказала Элизабет, дала Тоби носовой платок, чтобы вытер лицо и руки, а когда собрались уходить, настояла, что оплатит счет сама.
Домой возвращались на закате. Тоби уснул, и Элизабет перегнулась через спинку сиденья, чтобы укрыть мальчика жакетом.
— Вам никогда не хотелось детей? — спросила Элизабет.