Немец
Шрифт:
«Машину помыть что ли?» — подумал Антон.
На первой попавшейся мойке он наблюдал, как два кавказца в резиновых сапогах и красных комбинезонах ловко орудовали потерявшими цвет тряпками. Уважив «мерc», один из них, видимо старший, то и дело указывал другому на недостатки: «Зеркало протри! Быстро давай, че ты?». Антон отыскал в мобильнике номер Риты. Нажал «call». Телефон не отвечал.
У поворота к дому Антон передумал — проехал мимо. Решил прокатиться в центр, зайти куда-нибудь. В конце концов, он сегодня свободен от каких-либо
На повороте с Большой Никитской в Романов переулок его остановил патруль ДПС. Антон достал документы, приоткрыл стекло. У машины выросла фигура инспектора, чье лицо показалось Антону до боли знакомым. «Забавно было бы вновь того лейтенантика повстречать», — мелькнула мысль.
— Добрый вечер, старший сержант Гилевич, пятый отдел ДПС, — представился гаишник. — Вам без габаритов удобней что ли? Темно на дворе.
— Задумался, товарищ старший сержант. Спасибо. Сейчас включу. Вежливо козырнув, милиционер жестом дал понять, что претензий больше нет и Антону можно уезжать.
В ресторане, чье название с французского переводится как «Бабочка», Антон заказал морские гребешки и коньяк. Весь в бежевом, старающийся держать осанку, официант наполнил подогретый фужер, поинтересовался, не нужно ли еще чего-нибудь, и, получив отрицательный ответ, стремительно исчез из поля зрения.
Антон стал разглядывать напиток на свет. Тут-то и зазвонил молчавший весь вечер телефон.
— Алло.
— Гутен абенд, Антон. Это Рита. Мы встречались в Мюнхене, помнишь?
Антон отставил стакан в сторону. Тело наполнилось теплом и радостью.
— Рита? Кажется, припоминаю… Привет!
— «Кажется, припоминаешь»? Ты ведь звонил мне, я знаю. Извини, так получилось, что я не могла говорить.
— Не страшно. Зато сейчас ты сама мне звонишь. Ты не представляешь, как я рад тебя слышать, а еще больше был бы рад увидеть.
— Признаюсь, я тоже. Мне столько всего надо тебе сказать… Ты чем-то занят сейчас?
— Сижу в ресторане, собираюсь пить коньяк.
— Коньяк? Такой же, как мы пили тогда в Мюнхене у тебя в отеле? У вас есть в России хороший коньяк?
— Рита, о чем ты говоришь?! У нас в России есть все.
— Главное, что у вас. в России есть ты. Скажи, у тебя много работы в ближайшую неделю?
— Все от меня зависит. Ты же знаешь, я работаю в своей собственной компании.
— Знаю. Но если ты не будешь работать, компания потеряет прибыль, верно?
— Какое это имеет значение теперь? Ты ведь не зря спрашиваешь, свободен ли я.
— Да… Знаешь, я буду по делам моей фирмы в Австрии. Уезжаю в пятницу, то есть, послезавтра. Там есть маленький город, называется Мильштатт, в Коринтии. Расположен на озере. Очень милое, место, speciall place. У меня будет немного свободного времени. Мы могли бы там встретиться…
— Думаю, я смогу приехать. Моя виза все еще действует, деньги еще не все потрачены, а желание тебя увидеть… Где ты остановишься в Мильштатте? Я правильно произношу название города?
—
— «Штрандотель…». Записал, отлично. Значит, ты будешь там послезавтра?
— Да.
— Я тоже постараюсь быть там послезавтра.
— Буду тебя ждать. Тебе надо ехать на машине из Мюнхена. Арендуй автомобиль с навигацией — не заблудишься. Все, Антон, мне пора бежать.
— Ну, беги, раз надо. Знаешь… мне очень приятно слышать твой голос.
— Мне тоже, Антон, очень.
— Пока! — Чао, до встречи!
Антон готов был расцеловать подошедшего к столику «бежевого» официанта, но сдержал эмоции, быстро допил коньяк и позвонил в офис знакомого туроператора.
Глава тридцатая
В «Штрандотеле Марчетти» не оказалось ни одного свободного номера. Антон снял комнату в гостинице с милым названием «Форель». Изображение веселой рыбки тут встречалось на каждом шагу и даже к ключу от номера, который он получил на ресепшн, была прикреплена двухсотграммовая бронзовая форель.
Эту гостиницу построили на берегу озера Мильштатт во второй половине XIX века представители местной семьи Анивантер. Здесь имелся свой причал, открытый бассейн и ресторанная терраса, с которой постояльцы подкармливали белых лебедей. В связи с наступлением холодов в «Форели» готовились к закрытию сезона, так что Антон застал последние деньки ее работы в этом году.
Любой русский человек, даже если он русский лишь по паспорту, испытывает диковинное ощущение при первых минутах пребывания в гостинице на чужой стороне. Опьянение волей и иллюзия освобождения от всех на свете проблем неизменно охватывает постояльца, даже если окна его комнаты выходят на автостоянку. Когда Антон оказался на балконе своего номера, у него дыхание перехватило: синяя гладь озерной воды, уходящая к другому берегу, хоровод необычных красок здешней осени и чистейший воздух восторгом рвали душу на части. Противоположный берег облюбовали симпатичные домики с причалами для катеров. В который раз Антон ощутил острое желание не возвращаться из-за кордона. И тут же, в который раз, понял, что это невозможно.
Внутренний голос вторил ему, произнеся это неумолимое слово «невозможно», а вслух очарованный райскими видами гражданин России почему-то произнес:
— Вот ведь б…
…И набрал номер Игорька.
— Привет, дорогой, — в трубке прозвучал далекий и родной голос воронежского дружка.
— Здорово, братец. Ну, вот, я в Австрии, стою на балконе, любуюсь горами и озером. Тут еще лебеди есть. Как ты там?
— Все в норме. Громилу того, что нас с тобой хотел уконтрапупить, посадят. Говорят, на нем штук десять разных дел.