Немец
Шрифт:
— Эта директива была распространена только по штабам армий и дивизий СС. Даже Абвер не в курсе. Добавьте к этому неразбериху, которая царит в этой чертовой стране. Господа, мы имеем дело с очень сложной и запутанной ситуацией. Я должен во что бы то ни стало поговорить с Целлером и понять, для начала, что произошло и почему он оказался здесь, за сотни километров от того места, где должен находиться.
— В любом случае, — заметил Хартман, — здесь не то место, и мы не в том положении, чтобы навязывать Целлеру свои условия. А действовать надо быстро.
— Но у нас нет вариантов,
— Хорошо, я пойду к Целлеру и что-нибудь придумаю, а вы пока блокируйте дверь и будьте начеку. Я вас позову.
Было около четырех часов пополудни. Зимнее солнце клонилось к закату, поливая мягким светом искрящийся снег, пробиваясь лучами через кроны сосен к метровым сугробам прилегающей к аэродрому лесной чащи. Морозы слегка ослабели. Поистине установилась «лыжная» погода! К дому вела вытоптанная в снегу узкая тропинка. Вальтер Хартман не удержал равновесие и левым боком завалился в сугроб, утопив в нем автомат. Пауль усмехнулся, но помог сослуживцу подняться.
Подойдя к дому, Заукер громко постучал и, не дождавшись разрешения войти, ступил в прихожую.
Целлер не мог знать в лицо посланного на его поиски сотрудника Главного управления имперской безопасности, а вот Заукер имел возможность изучить фотографии Целлера. Ему показалось, что он узнал руководителя спецмиссии института. Тот сидел на табурете у стены и спокойно шнуровал высокие ботинки на меху. Такой обувью снабжались горные альпийские части. Посреди комнаты стоял длинный прямоугольный стол, за которым разместились три человека в белом маскировочном обмундировании поверх штатской, как показалось Заукеру, туристической одежды. Все трое при оружии. Помещение оказалось заваленным рюкзаками и сумками, вещевыми мешками и планшетами. Люди за столом пили чай с шоколадными плитками. На вошедшего майора взглянули вопросительно.
Фон Заукер, что называется, «пошел напролом»:
— Я — штурмбанфюрер Заукер. Моя группа ведет поиски отряда Карла Целлера, пропавшего в районе Ладожского озера. Я действую по личному приказу рейхсфюрера. Дом находится под прицелом, «хейнкель» блокирован. Прошу вас быть благоразумными. Вейкершталь! Хартман!
Пауль и Вальтер ворвались в дом с автоматами наперевес. Целлер продолжал «колдовать» над ботинком, с виду не проявляя эмоций, однако Заукер заметил, что руки у него слегка дрожат.
Справившись с ботинком, Целлер уставился на вошедших, а потом медленно произнес, чеканя каждое слово:
— Я не знаю, майор, от имени какого рейхсфюрера вы действуете, но совершенно очевидно, что вы недостаточно хорошо осведомлены о настоящих границах вашей компетенции.
В ту же минуту, к удивлению Заукера и его товарищей, в комнату вошел комендант аэродрома, сопровождаемый тремя солдатами. Обращаясь к майору, комендант велел:
— Прошу вас немедленно сдать оружие и проследовать за мной. Дом под прицелами пулеметов, так что, пожалуйста, без глупостей и необдуманных движений.
Заукер насмешливо поглядел на коменданта и спокойно заметил:
— Вы даже не представляете, во что вмешиваетесь. Занимались бы лучше самолетами да внимательней
Комендант бесцеремонно перебил майора:
— Прежде всего, я уверен в том, что солдат нашей армии обязан подчиняться приказам вышестоящего начальства, а тем более, приказам рейхсфюрера и его доверенных лиц из руководства страны.
— Тогда вам надлежит немедленно арестовать этих господ. И это пока мой первый приказ.
— На каком основании вы отдаете мне распоряжения?
— На том основании, что я действую по приказу рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера. Или вы тут в России совсем с ума спятили, и вам этого стало недостаточно? Может, вы напрямую подчиняетесь самому фюреру?
Заукер был уверен в себе. И потому не ожидал услышать от коменданта…
— Вы предъявили мне документы офицера СД. Но на вас форма дивизии вермахта. Никто о вашем визите не предупреждал. Глядя на вас, возникает много вопросов. Что же касается господина Визе, на его счет из Берлина пришла специальная директива, предписывающая оказывать ему и его группе всяческие содействие и защиту. Я полагаю, защищать его надо, в том числе, от вас и ваших людей. Давайте уже быстро сдайте оружие и следуйте за мной!
— Вы бредите, комендант, — Заукер начал терять контроль над собой. Пауль и Вальтер с каменными лицами наблюдали за происходящим, не выпуская из рук автоматов. — Не в вашей компетенции знать, зачем нам нужен этот господин и его группа, но я скажу вам, что вы в любой момент можете связаться со штабом дивизии «Рейх» или, черт побери, со штабом самого командующего господина Фон Бока, где вам подтвердят мои полномочия. Не совершайте ошибок, чи которые потом придется заплатить слишком высокую цену. Это вам говорю я, штурмбанфюрер Заукер.
— Штурмбанфюрер… я согласен с вами, я не хочу ошибиться. Но мне кажется, если я вас послушаю, то уж точно попаду в историю. Меня не проведешь. Этот разговор ни к чему не приведет. Эй, солдаты…
— Постойте, комендант, — Целлер поднялся с табурета, и фон Заукер с удивлением отметил, что командир «потерянной группы» отличается поистине богатырским телосложением, правда, руки длинноваты. А так, стопроцентный ариец с картинки: белокурый, голубоглазый, и, судя по всему, из породы «толстокожих», непробиваемый, как русский танк Т-34. — Постойте… Я хочу поговорить с офицером наедине. Только предупредите тех, кто остался на улице, а то пристрелят. И оставьте нас, пожалуйста.
Комендант вышел на секунду и тут же вернулся. Целлер жестом предложил Заукеру следовать за ним на улицу. Солнечного света с каждой секундой становилось все меньше. Заукер вопросительно взглянул на Целлера. Тот вздохнул.
— Послушайте меня минуту. Я верю, что вы выполняете приказ сверху. Но я также знаю, что он не мог быть получен вами от рейхсфюрера. Мы оба это знаем, ведь правда?
— К чему вы клоните, Целлер? Я гоняюсь за вами больше месяца. Очень влиятельные люди в СС хотят знать, с какой стати группа, отправленная на поиски сокровищ северного озера, вдруг совсем от рук отбилась. Ваше собственное поведение не кажется вам странным?