Нелюдь
Шрифт:
«Теперь точно не войдет…» — подумала я. Потом прокралась в спальню, выпила полкувшина разбавленного вина, стянула с себя мокрые вещи и, оставшись в одной нижней рубахе, залезла под одеяло…
… Высоченный каурый жеребец покосился на меня лиловым глазом, пошевелил губами и всхрапнул. Потом гордо вскинул голову, посмотрел куда-то за мою спину и… встал на дыбы.
Перепачканное копыто, к которому прилип жухлый грязно-коричневый лист, мелькнуло прямо перед моим носом, а через мгновение
— Бездушный!!!
Я тут же развернулась на месте и похолодела: в нескольких шагах от меня стоял ОН. И, не отрываясь, смотрел мне в глаза…
Шаг… Другой… Третий… Плавное движение десницы — и покрытый зарубками Посох Тьмы пришел в движение: провернулся вокруг правой руки, скользнул по ладони левой, метнулся вперед и… проломил череп Кулаку, бегущему ко мне на помощь… Потом оружие дрогнуло, стряхнуло с себя обмякшее тело и устремилось к щиту подоспевшего Ворона.
Щеку обожгло чем-то горячим. Я вытерлась рукавом, с ужасом уставилась на пятно крови, возникшее на белоснежной ткани, потом перевела взгляд на обломки костей, торчащие из жуткой раны на голове Кулака, и попятилась…
За моей спиной что-то рявкнул Теобальд, и передо мной вдруг возник коротенький строй из воинов.
Бездушный не остановился ни на мгновение: его посох с легкостью расколол щит Урмана и клюнул его в бок.
Ворон поморщился, издал боевой клич, отбросил обломки щита, перехватил рукоять меча двумя руками… и заорал: окованный сталью конец Посоха Тьмы, только что находившийся в нескольких локтях от него, вдруг скользнул прямо под клинком, воткнулся в горло и аж зазвенел от удовольствия!
Хрустнуло… Зазвенел упавший меч… Урман рухнул на землю… и уступил место Бездушному: шагнув в узенький промежуток между Гарматом и Изларом, слуга Двуликого с легкостью ушел от удара копьем, перехватил посох обеими руками, принял на него удар клевца, не оглядываясь, ударил ногой назад… и превратился в ураган. Окованные концы его оружия перебивали конечности и древки копий, проламывали грудные клетки и раскалывали черепа…
… Упал Дрыга. За ним — Лорри. Отбитый в сторону меч Франа перерезал глотку Излару. Перепуганный Ветерок метнулся в сторону и втоптал в землю Гармата.
Потом с жутким звоном лопнул барбют Теобальда и… наступила мертвая тишина…
Слуга Двуликого проводил взглядом падающее тело брата, посмотрел на меня, медленно поднял Посох Тьмы над головой и…
…и я проснулась. В холодном поту. Прижимая к груди скрученную в жгут простыню.
Темно-вишневые оборки балдахина, освещенные светом догорающей свечи, выглядели так привычно и мирно, что я облегченно перевела дух:
— Это — сон! ОН мне приснился!!!
Мятая и влажная простыня полетела на пол, дрожащие пальцы начали, было, успокаиваться, и в этот момент я сообразила, что слышу звуки боя!
Я свесила ноги с кровати… и сразу же нырнула под
«Там кресло и стол…» — успокоила себя я, и тут же вздрогнула — со двора донесся истошный женский крик:
— Урма-а-ан!!!
Я похолодела: в голосе Воронихи звучало отчаяние!
В прихожей раздался оглушительный грохот, а потом скрип половиц…
… Рука, потянувшаяся к изголовью, шлепнула по пустому месту: кинжал остался на поясе, брошенном на пол вместе с мокрым платьем. Я приподнялась на локте… и почувствовала, что с меня сорвали одеяло.
Я открыла глаза, набрала в грудь воздуха и… онемела: надо мной склонился Кром Меченый! В рваном плаще, с ног до головы перемазанный кровью и с Посохом Тьмы в руке.
— Мама… — выдохнула я и потеряла сознание…
… Удар по спине. За ним — еще два. В груди полыхнуло пламя, потом меня сложило пополам, а изо рта толчками полилась вода. Я дернулась, попробовала вдохнуть, закашлялась, открыла глаза и уткнулась взглядом в мокрую землю, заляпанную остатками непереваренной пищи.
— Мама!!!
Вскрик получился тихим-тихим. И вызвал очередной приступ тошноты.
Когда из меня прекратила выливаться вода, я почувствовала, что мне в бок упирается что-то твердое, и попыталась отодвинуться. Как бы не так: препятствие шевельнулось и переместилось под живот. Потом на спину снова опустился кулак, и меня сложило в очередном приступе кашля…
… Трудно сказать, сколько времени меня выворачивало наизнанку, но в какой-то момент я вдруг поняла, что могу нормально дышать. И, услышав стук собственных зубов, почувствовала, что замерзаю.
Удары по спине тут же прекратились, мокрая и вонючая земля куда-то отодвинулась, а я в мгновение ока оказалась закутанной в мокрую, холодную и очень шершавую ткань.
— Пришлось прыгать со стены… В ров… Извините…
Смысла фразы я не поняла. Поэтому попробовала повернуть голову на голос. И кое-как справилась с непослушной шеей.
Сапоги, в которые уперся мой взгляд, были мокрыми и грязными. Голенище правого пересекал косой разрез, в котором поблескивала сталь.
«Засапожник…» — отрешенно подумала я и устало закрыла глаза — поднимать голову, чтобы посмотреть вверх, не было ни сил, ни желания.
В этот момент меня подхватили под спину и колени, и подняли на руки.
— Я вас понесу… — донеслось словно издалека. И я, зачем-то кивнув, провалилась в забытье…
… Пушистая еловая лапа, почти касающаяся моего лица, одуряюще пахла хвоей. И, почему-то, жареным мясом.
«Так не бывает…» — подумала я. — «Это сон…»
И попробовала перевернуться на другой бок. В горле тут же запершило, в поясницу дохнуло холодом, а локоть уперся во что-то твердое.
— Вы проснулись? — хрипло спросили у меня.