Нелюдь
Шрифт:
Джип въехал в город, приостановился у светофора. Водитель снял зеркальные очки, обернулся:
– Ну, что там интересного пишут? Все то же самое?
– Один к одному. Думаешь, для газеты другой текст сочиняли? Разве что вот этого не было! – на обороте наспех был нацарапан номер полевой почты и совершенно неразборчивая фамилия. – Тебе это не нужно, случаем?
– Оставь, может, для чего-нибудь пригодится. Вот же черт, а я думал, хоть до «Березки» доедем! Там же асфальт через весь лес насквозь проходит – что они, не могли его в первую очередь обработать? Закрыли бы грунтовки и ловили своих мышей…
– Надо было Андрея слушать. Ясно же, что он в этих делах лучше нас разбирается. Помнишь, что он говорил? Закрыли весь лес, там еще и второе кольцо может быть. Все, ищи другое место.
– Не нравится мне это, Наташа. Знаешь, на что похоже?
– Помню, не хуже тебя помню. И что ты предлагаешь? Как тогда – собрать толпу и проломиться? Не выйдет, времена не те. Эти же ребятишки нас и положат, прямо на дороге. Точно говорю, я в них успела такое разглядеть. Да и в тот раз холмы внутри оцепления были, а теперь именно наши места в кольцо взяли.
– Вот и я об этом. Не надо было раньше времени вылазить… хотя не рано, подмяли бы нас. Когда этот Саша исчез, с молодыми полегче стало. Так что думаешь, вся эта спецобработка для нас затеяна? Опять чьи-то старые друзья постарались?
– Знаешь что, Костя, не паниковал бы ты раньше времени! Надоело уже, шестой год за каждым углом тебе эти старые друзья мерещатся! Подожди, давай хотя бы все, что можно, выясним. С тем же штабом еще не разобрались – может, сейчас позвоним, приедем, а нам спокойненько пропуск выпишут и до лагеря проводят. Только там не мы с тобой разговаривать должны, а Андрей.
– Это почему же?
– Потому что я так чувствую. Потому что там надо будет не законы наизусть рассказывать, а стоять столбом и отвечать: «Так точно!», «Никак нет!» и «Виноват, ваше благородие!» Сумеешь? Если нет – поехали в офис, Андрюхе позвоним и отвезем его вместе со всеми бумажками.
– Позвонить я и отсюда могу.
Автобус, коптя и постанывая, тащил свой громоздкий короб на подъем. Пассажиров бросало из стороны в сторону, шлепало жесткими сидениями, душило сочащимися из всех дыр выхлопами. На задней площадке позвякивали и громыхали рюкзаки, сумки и пакеты.
Дорога нырнула в глубокую выемку и вроде бы стала не такой крутой. Двигатель рявкнул, одобрительно заворчал и потянул старенький «ЛАЗ» гораздо быстрее. По крайней мере, пешком вряд ли удалось бы догнать. Бегом – вполне возможно.
Кто-то в салоне не выдержал, попробовал дотянуться до форточки. Расположившийся на переднем сидении парень развернулся, грозно нахмурился:
– Это кому там жарко стало? Артем, ты что, не понял? Окна и люки не открывать! Мало ли чем они тут опрыскивали! Эй, эй, а кто додумался шторку отдергивать? Ну-ка, чтобы ни единой щели! И не выглядывать! И так разрешение еле-еле выбили! Увидят нарушение, завернут всех сразу, разбираться они долго не будут!
– Андрей, ну сдохнем же, пока доедем! Это душегубка, а не автобус! Газовая камера на колесах!
– И на что здесь смотреть? – еле слышно проворчал девичий голос. – Кусты секретные, что ли? Или дубы особые, армейские?
– Чем больше в армии дубов… – тут же отозвались из задних рядов. Салон дружно захихикал.
– Так, смеетесь, значит,
Выемка стала чуть мельче и шире, зато над откосами и в самом деле показались молодые дубки. Впереди начинался настоящий лес, но до него еще нужно было доехать. Военные успели обосноваться капитально. Свежевыкрашенный черно-белый шлагбаум. Снятая с какой-то машины будка-кунг, над которой поблескивал длинный, поднимающийся над склонами прут антенны. Выгоревшая палатка с облупившимся красным крестом в белом круге. Чуть дальше к обочине приткнулась зеленая автоцистерна, и на самом выезде из выемки – плоский брусок гусеничного тягача. Поперек. Видимо, движение здесь было не слишком оживленное.
От стенки кунга отделился автоматчик в бронежилете и каске, махнул милицейским жезлом. Оглянулся на дверь будки, что-то сказал. Вышел офицер с красной повязкой на рукаве. Поправил кепку и портупею, направился к остановившемуся автобусу. Приглашающе зашипела передняя дверь, заскрипела, застряла – Андрей толчком помог створкам сложиться.
– Та-ак, здрав-желаю, дежурн-ка-пэ-пэ капитан Селиверстов, ваши пропуска, пожалста… – скороговоркой выпалил страж карантинного режима, оглядывая салон. Заметил груду рюкзаков, бдительно прищурился. Сказал четко, раздельно: – И вещи к осмотру приготовьте.
– Вот, пожалуйста, пропуск и список группы, – сидевший рядом с Андреем Костя приподнялся, распахнул кожаную папку. – Только мы в штабе уточняли, вещи досматривать не должны.
– Это в каком штабе вы… уточняли? – взгляд из-под зеленой кепки стал убийственным. Бронебойным. Вот только на юристов он, похоже, не был рассчитан.
– В штабе особого района, – любезно пояснил Костя. – В том самом, который в мэрии расположился. Насколько я понимаю, вы ему тоже подчиняетесь?
– Кому я подчиняюсь, это не ваша забота. Насчет вашего автобуса со мной связались, а насчет вещей ничего не говорили. Порядок общий, без досмотра идет только спецтехника, – капитан стоял насмерть. – Так что разбирайте свои вещички и с ними на выход. Будем проверять состав по списку.
– Капитан, тут же написано: «Следуют до конечного пункта без досмотра», разве не ясно? Там будем разгружаться, там ваши коллеги…
– Разговорчики! – первые ряды инстинктивно пригнулись, пропуская над головой раскаты командного голоса. Автоматчик у шлагбаума беспокойно зашевелился. – У меня приказ, ЭТО вам ясно?! Без досмотра я вас не пропущу, хоть с губернатором приезжайте. Все, прекращаем прения – или выходите с вещами, или разворачивайтесь к грибной матери, понятно?!
– А вы не кричите, капитан… – начал было Костя, но замолчал, почувствовав руку Андрея на плече.
– Так, теперь давайте попробуем спокойно, – парашютист встал, посмотрел в наливающиеся яростью глаза офицера. – Товарищ капитан, разрешите… Можно с вами поговорить? Только не здесь, а то уж очень душно. Мы тут вашу инструкцию соблюдали, ехали закупорившись, а у коробочки, видно, прокладки подтравливают. Давайте выйдем, спокойно все обсудим. Тут действительно случай особый.
– Для меня все случаи особые! – рыкнул Селиверстов, но все-таки соскочил на землю. – Так все-таки, кто у вас старший?