НЕлюбовные истории
Шрифт:
Её сердце
Вы готовы заплатить болью за свою радость? За минуту счастья бесконечными страданиями?
Все было хорошо. Так мне казалось. Она никогда не жаловалась и выглядела счастливой. Я любил ее и думал, что это взаимно. Она оказалась столь искусна в своем притворстве, что подвох заметил бы лишь конченый параноик. Разве человек станет улыбаться, если на душе у него тоска и отчаяние? Будет ложиться в одну постель с тем, кто ему противен? Для такого поведения есть однозначный термин, а свою девушку блядью я никогда не считал.
Но ведь все могут ошибаться?
Если бы вы только видели ее
В ту ночь я дежурил в ожидании очередного инфарктника или доходяги с перитонитом. Эти вечно откладывающие свое здоровье на потом идиоты никогда не могут вовремя обратиться к врачу или вызвать «скорую» до того, как им понадобится катафалк. А что потом? Потом ругают нас на чем свет стоит за врачебные ошибки и халатность. В таких случаях я люблю говорить, что главную ошибку допустил врач, который принял роды у матери нашего «потерпевшего». В общем, я курил в форточку, пока сестра Верка делала мне минет, чтобы скоротать время. Нет, конечно, она не была моей родной сестрой. Просто медсестра Верка, решившая, что отсосать хирургу будет полезным для ее никчемной карьеры. Так вот курил я, как вдруг пришла смс-ка. Отвлекаться на сообщение не хотелось, но следом раздалось новое оповещение, и я полез в карман халата за телефоном.
«Игорь, прости. Мы расстаемся».
«Я давно должна была тебе рассказать, у меня есть другой».
Я мгновенно набрал ее номер и сквозь монотонные гудки стал прорываться к ответу. Спасибо, что хоть мелодию не поставила. А то звонишь ты такой злой и готовый кого-нибудь убить, а тебе в ухо «Ласково за плечи обними, родной». Так ты и захочешь обнять, конечно! Только вот не за плечи, а за шею, например. Очень, очень крепко. Нет, уж лучше гудки.
Тут я вспомнил про Верку, которая чавкала совершенно некстати. Оттолкнул ее и спрятал опавшее барахло, все еще дожидаясь ответа. Она только что мне писала, да? Возьми же трубку! Телефон не лежит в другой комнате. Или она действительно думала, что я тоже просто отвечу по смс-сочке: «Ну ладно, как скажешь»?
Ну и как вам это? Живете вы себе и в ус не дуете, считаете, что у вас все хорошо, и вдруг бац — до свидания, дорогой. Шесть лет коту под хвост? Неужели за все эти годы я не заслужил того, чтобы меня хотя бы бросили по-человечески, а не послали в смс-ке? А кроме того, оказывается, она мне давно изменяла. Когда я приходил уставший после дежурства и спасения жизней, она встречала меня поцелуем губ, в которых недавно барахтался член какого-то «другого». А как же Верка, скажете вы? А что Верка? Я ее член в рот не совал. И с этим вы не сможете поспорить. Попахивает шовинизмом? Это гораздо лучше, чем запах лживого блядства.
После третьей попытки дозвониться я наткнулся на безразличное «аппарат абонента выключен или находится…» — в заднице! Почему бы операторам не ввести в оборот такое оповещение: «абонент не хочет иметь с вами ничего общего, хватит ему названивать»? Неплохо так, да? Я был в бешенстве. Даже не успел расстроиться, просто злился так сильно, что готов был разбить ни в чем неповинный телефон об стену. Но вовремя опомнился и одернул себя, когда уже замахнулся не хуже питчера Доджерс. Новенький ай
О какой работе теперь могла идти речь? Я места себе не находил. Разве можно спокойно сидеть на дежурстве, когда в одно мгновение твоя жизнь перевернулась с ног на голову? Когда тебя предали. Предал самый близкий человек, которому ты доверял и открывал свою душу. Я делился с ней страхами, и она успокаивала меня. Рассказывал о детских травмах, после чего она гладила меня по голове, как ребенка. И все это было ложью? А она, успокаивая меня и гладя по головке, думала о том «другом» и мечтала, чтобы я заткнулся?! Меня накрыло гневной волной, и я уже не соображал, что творю.
Никого не предупредив, я покинул здание больницы. Мы снимали квартиру в доме неподалеку, чтобы не приходилось тратить время и лишние деньги на дорогу до работы. Сама она фрилансила и вела домашнее хозяйство, поэтому ей вообще было без разницы, где жить.
Я ворвался в пустую квартиру, готовый порвать свою неверную подругу на куски. Наспех выдвинутые ящики, закупоренные окна и мертвенная тишина. Конечно, она ушла. А чего я ожидал? Что после такого сообщения она будет сидеть и ждать меня у окошка?
Квартира выглядела как после вторжения грабителей. И она действительно меня обокрала. Нет, она не взяла ничего лишнего из вещей. Она лишила меня чего-то гораздо более важного.
Злость стала угасать, уступая место отчаянию и боли. Я был растерян и не понимал, как быть дальше. Снова набрал ее номер, но опять наткнулся на шаблонное сообщение оператора.
«Вот и все», — подумал я. Еще вчера мы занимались любовью в нашей теплой постельке, а сегодня я остался совершенно один в полном непонимании произошедшего. Вдруг я подумал о том, приводила ли она своего «другого» в нашу квартиру. Развлекались ли они в нашей постели? Гадил ли он в наш толчок, нагревая сидушку своим волосатым задом? Все это казалось таким важным и невыносимо отвратным, будто «другой» метил мою территорию. Будто мой собственный дом был против меня, укрывая тайны незваного гостя.
Я опустился на кровать и провел по ней дрожащей ладонью. «Вот и все», — повторил внутренний голос. Мне так не хотелось отпускать ее, несмотря на подлый обман и низость. Хотелось обнять ее, почувствовать, что она рядом, что я не один. Я опустился на ее подушку и вдохнул следы запаха ее мягких волос. Она всегда за ними усердно ухаживала, и мне нравились ее гладкие локоны, нежность их случайных прикосновений и блеск на солнце.
Я не фетишист, ничего такого. Просто у нее были очень красивые волосы. Одних их было бы достаточно, чтобы влюбиться. Но я любил в ней все: от груди и волос, до покладистого характера и вкусной готовки. А какие она делала минеты! Этому «другому» с ней очень повезло.
Так зачем же при таком сокровище я коротал время с Веркой? Да просто так, от нечего делать. А что, собственно, в этом криминального? Подарков я ей не дарил, в любви не признавался. Так, пару раз дал пососать и всего делов. То же самое, что и спустить от своей правой с утречка в душе.
А она мне изменяла. Говорила, что любит, а сама думала о «другом».
Я бы хотел сказать, что пустил скупую мужскую слезу, но из песни слов не выкинешь, я просто-напросто расплакался, как сопливая девчонка.