Шрифт:
Часть 1. Тонкая грань
.1.
Одна давняя история
Все началось с трех истрепанных временем никому не нужных газет.
Три заметки, весьма противоречивые, смутные и скудные, на старых, чудом избежавших обычной их участи, газетных листах – вот и все, обладателем чего он стал невзначай.
Три весточки из времен давних, когда газеты, помимо традиционного сарафанного радио, были практически единственными источниками информации.
Тем более удивительно, что эта история дней минувших
Никогда прежде предчувствие тайны не обманывало его, на этот раз ощущение ее присутствия было гораздо сильней. Чем дольше он к нему прислушивался, тем острей и сильней оно становилось, заглушая голос разума, растапливая ледок рациональности и неумолимо отливаясь в уверенность, что его эта история касается напрямую. И наполнялась грудь сладким томлением, и учащенно билось сердце.
Тайна!
В мерцании звезд и в шелесте листьев, в отголосках далекого грома, в свежести летнего утра, в мимолетном взгляде и улыбке женщины, да в самой жизни – тайна! Куда ни пойди, к чему ни прикоснись – всюду она. И, пожалуй, не найти на земле человека, способного остаться равнодушным у ее порога. Если же запах тайны уловит журналист, молодой и горячий, он просто обязан относиться к этому обстоятельству, как к подарку судьбы, и идти навстречу тайне до полного над ней торжества.
Так считал Тант, а люди, знавшие его близко, утверждали, что он – толковый парень.
Вечерами, возвращаясь домой, он разжигал камин и устраивался подле него прямо на полу. Он раскладывал перед собой газеты и разглядывал их с затуманенным взором, сквозь потрескивание поленьев в огне вслушиваясь в живущие еще, как ему чудилось, в пространстве отголоски давней истории. Казалось ему, что еще мгновение, еще одно только усилие, и он все уловит и поймет. Он делал это усилие, но сознание срывалось, он срывался, звуки сливались в одну протяжную, заунывную ноту. Мгновение это тянулось невыносимо долго, до головокружения, до надрыва. Обессилев, но, не прозрев, не проникнув ни на шаг дальше, он валился на ковер, стискивал зубы до костного хруста, и лежал так, с колотящимся сердцем, пока вполне понятный и ласковый лепет пламени не успокаивал его, приникая к ушам живительным бальзамом.
– Кто тут говорит о чуде?! – восклицал он, спрашивая кого-то невидимого, и тут же возражал ему: – Никаких чудес не было, нет и быть не может! Все это есть только жизнь, самая обыкновенная, обыденная наша жизнь. Эх, народ… Вот Альвин меня бы понял. Альвин, Альвин…
Он брал газету и снова вчитывался в знакомые строки.
«…Вчера, в полдень, на центральной улице нашего города произошли трагические и таинственные события. Горожане, имевшие несчастье прогуливаться там перед обедом, были поражены громом и ослеплены молнией – в буквальном смысле слова. Надо сказать, что небесные эти неурядицы случились при солнечной ясной погоде, когда ничто совершенно не предвещало подобных катаклизмов. Все приключилось так внезапно, что никто толком не успел ничего заметить. Гражданин С*, однако, заявляет, что дело обстояло следующим
Некая светловолосая девочка лет пяти, закричала, по словам гражданина С*, весьма пронзительно, и бросилась навстречу некой молодой особе. При этом, девчушка незадачливо толкнула гражданина С*, который по причине больного зуба весьма серьезно отреагировал на такое нарушение личного спокойствия, отчего, собственно, и запали ему в душу, и даже глубже, если это возможно, описываемые события. Не успела упомянутая выше особа подхватить на руки упомянутую же выше девчушку, как прозвучал взрыв. Раздался страшный грохот, и что-то ослепительно вспыхнуло, гораздо, по словам гражданина С*, ярче магниевой смеси. Когда гражданин С* вновь обрел способность видеть, в голубое небо над его головой быстро улетал большой огненный шар, в скором времени там без следа и растаявший.
Позже выяснилось, что многие прохожие были оглушены тем взрывом, некоторые получили ожоги от вспышки и разлетевшихся в разные стороны искр, а в доме напротив, давно уже, кстати сказать, требовавшем ремонта, обвалился балкон, на котором грелась на солнышке старая еврейская чета.
Из клиники нам сообщили, что бедная девочка потеряла зрение, но, к счастью, не навсегда, и быстро идет на поправку. А вот обитатели рухнувшего балкона, к нашему ужасу и сожалению, скончались на месте, не пережив один другого ни на вдох (чему, наверное, учитывая весьма преклонный возраст потерпевших, можно и позавидовать). Что касательно гражданина С*, зубная боль у него прошла совершенно и сама собой, и надобность в лечении зуба отпала.
Опрос свидетелей ровным счетом ничего не дал. Молодую особу, нами упомянутую в начале статьи, никто так и не опознал, и никогда больше не видел. Она исчезла бесследно. «Провалилась сквозь землю», – говорят в таких случаях, но мы вынуждены сказать – растворилась в небе. Хочется спросить: а может, ее никогда и не было? Была ли девушка? А если была, что кроется за всеми этими событиями, может ли кто-нибудь нам объяснить?»
Странный тон у статьи, думал Тант. Еще не истерика, но очень на нее похоже. А шутками и ерничаньем пытаются скрыть свое недоумение. И слышится в ней страх перед неведомым. Или я ошибаюсь?
Он брал следующую газету.
«Все факты, изложенные нами в предыдущей статье о таинственном происшествии на улице Ратуши, – писалось в ней, – подтвердились. Все, что мы склонны были полагать за шутку или неудачный розыгрыш, имевший трагические последствия, обернулось весьма серьезным делом. Нашему корреспонденту удалось установить, что исчезнувшую особу звали Ника. Запомним это имя. Она совсем недавно приехала в наш город и училась здесь в местном университете. Родственников в городе, по нашим сведениям, у нее не было. После известных событий ее так больше никто и нигде не видел. Известно лишь, что ушедший полтора года назад в дальнюю научную экспедицию ее жених не вернулся до сих пор, и всякая связь с ним потеряна. Не связаны ли между собой эти два исчезновения? Мы этого не знаем. Наука тоже не в состоянии ничего объяснить.
Надо сказать, что в последнее время в городе стали происходить события, которым нет пока объяснений. Мы помним, как буквально накануне происшествия на улице Ратуши жителям нашего большого города послышался жуткий крик – всем одновременно. Но, как установлено, кричавшего никто не видел.
Что же это было такое?
Массовая галлюцинация?
Или нечто другое?
Что?
Поставленные вопросы требуют ответа, и мы надеемся, что городское руководство не останется в стороне от их поиска…»