Нэлли
Шрифт:
— Слушаюсь, сэр, — почтительно кланяясь, ответил китаец.
— Ну, теперь мы можем трогаться в путь, — сказал лейтенант Брукс. — Ведите, нас, Конама, и забирайте ваших учеников.
— Вы, ребята, пойдете за этой леди, — сказал Конама, обращаясь к Вилли и Джиму, в то время как мисс Гоф в свой золотой лорнет рассматривала мальчиков.
Канак пошел вперед и, обойдя изгородь, начал спускаться.
— Идите за мной, сэр! — крикнул он офицеру.
— Ну, идемте, мисс Гоф, — позвал Брукс англичанку.
— Какой славный мальчишка, — заметила
— Двенадцать, — глядя прямо ей в глаза, не задумываясь, ответил Джим.
Спуск оказался действительно нелегким. Приходилось ступать с камня на камень, или скользить по движущимся под ногами осыпям. А внизу зияла черная пропасть. Англичанка часто оступалась, вскрикивала и хваталась за шедшего впереди лейтенанта.
— Я очень устала, — тяжело вздохнув, сказала мисс Гоф, — нельзя ли присесть где-нибудь в тени?
— Еще шагов сто — и мы доберемся до кустарника. В нем можно будет немного отдохнуть, — отвечал канак.
— Нелегко же добраться до вашего ключа молодости, — сказала англичанка, садясь на землю под тенистым кустом. Она сняла шляпу и начала оправлять рукой густую шевелюру красивых рыжеватых волос.
Лейтенант Брукс отвинтил серебряный стаканчик от дорожной фляги м, наполнив его, обратился к англичанке:
— Не хотите ли немного виски? Это вам придаст силы.
Она взяла стакан и залпом выпила крепкий напиток. За ней два раза осушил стаканчик и лейтенант. Он не предложил канаку своей виски.
«Стопроцентный» американец или англичанин никогда не станет пить из одного стакана с цветнокожим.
Привинтив стакан к горлышку фляги, офицер растянулся на земле и, подложив под голову руки, обратился к канаку:
— Ну, Конама, расскажите нам историю пропасти Пали.
Петр и Нэлли уселись в стороне, пока канак рассказывал капитану и англичанке историю Пали.
Оба они хорошо знали историю этой пропасти.
До конца прошлого столетия Гавайскими островами управляли несколько царей. Самым сильным из них был владетель острова Гаваи Камеамеа. Этот царь завоевал один за другим острова Гавайского архипелага и в короткое время подчинил своей власти острова Мауи, Никау, Молокай и Лонай. Только остров Оагу не поддавался завоевателю.
Вот тут-то на помощь Камеамеа и поспешили проживавшие на его острове христианские монахи. Они обещали доставить царю пушки и ружья, если од предоставит им право торговли и вывоза с Гавайских островов сырья.
Камеамеа обрадовался. В миссионерах он увидел необходимых для завоевания Оагу союзников.
С помощью этих сынов католической церкви и при поддержке военных кораблей, присланных европейцами, он в 1795 году высадил свое войско в Жемчужной гавани, разбил оагского царя и изгнал остатки его войска на вершину горы Пали. В отчаянии, не ожидая пощады от победителя, разбитые оагцы, теснимые торжествующим врагом, вместе со своим царем погибли на дне Пальской пропасти.
С
С 1891 года, когда на гавайский престал взошла красавица Лилиуоколани, положение канакского населения сделалось еще тяжелее. Молодая королева приняла христианство и очутилась под полным влиянием католического духовенства. Она, по совету монахов, отвела монастырям лучшие земли и расширила права помещиков. Таким образом канакское крестьянство постепенно разорялось и превращалось в помещичьих батраков.
Туда, где пахнет наживой, непременно стремятся американцы.
Их внимание было привлечено Гавайскими островами. Один за другим начали обосновываться там американские плантаторы, вытесняя своим капиталом испанцев и англичан.
В 1898 году между Испанией и Соединенными штатами вспыхнула война. Испанцы были разбиты и уступили американцам остров Кубу и Филиппинский архипелаг. На Гавайских же островах по-прежнему царствовала Лилиуоколани, тяготевшая больше к католикам-испанцам, чем к пришлым из-за океана янки [9] . Но американские плантаторы подняли восстание и свергли с престола королеву. На Гавайских островах была образована республика, сенаторами которой в подавляющем большинстве были «избраны» плантаторы-американцы. Дело кончилось тем, что Гавайские острова в конце концов вошли в территорию Северо-Американских Соединенных Штатов.
9
Прозвище американцев. (Прим. авт.).
— Удивляюсь я, право, глядя на вас, канаков, — заметал офицер, закуривая папироску и протягивая портсигар Конаме, — почему вы все еще недовольны нашим управлением? Мы освободили вас от ваших царей и от европейцев. Посмотрите, какие вы имеете теперь богатства, у вас огромные плантации, заводы, роскошные города. Один Гонолулу чего стоит! Повсюду школы и церкви… Наконец, вы являетесь гражданами Соединенных Штатов Северной Америки! Разве вам мало этого?
В ответ Конама только улыбнулся.
— Я, например, предпочитаю быть гавайским гражданином, а не американским, — после некоторого молчания сказал он. — Наконец, все эти богатства, о которых вы говорили, принадлежат не нам, канакам, а американским капиталистам, — прибавил он.
— Позвольте, — остановила его англичанка, — я знаю многих очень богатых канаков, вполне интеллигентных и получивших образование в Европе и Америке, — сказала она.
— Да какие же это канаки, — воскликнул Конама, — когда они стыдятся своего происхождения и темного цвета своей кожи! Эти наши богачи живут в таких же дворцах, как европейцы и американцы, а посмотрите, на наших рабочих и крестьян: они как жили раньше, так живут и теперь в тех же соломенных хижинах, и питаются фруктами да таро.