Нелады со звездами
Шрифт:
— Это просто замечательно, — с облегчением выдохнула Оникс.
— Поздравляю вас. Я имела в виду, с тем, что в вашей конюшне нет никого достойного даже для «Перерыва». — Она язвительно ухмыльнулась. — Что само по себе огромное достижение.
— Ч-что?
На противоположном конце послышался какой-то грохот. Наверное, из головы Оникс вывалился кусок мозга, решила Белинда.
— Но Джим Фридландер, — ахнула Оникс. — Он же великий…
— Он карлик.
— Что вы хотите сказать? — ужаснувшись, прошептала Оникс.
— Я хочу сказать, —
— Он очень красивый, — запинаясь, вымолвила Оникс, защищая своего клиента.
— Но он также чересчур мелкий, — презрительно фыркнула Белинда.
— У него потрясающее чувство юмора. Джим расскажет вам кучу свежих анекдотов.
— Да… но только мне придется опуститься на четвереньки, чтобы его услышать, — хихикнула Белинда. — Милочка, взгляните правде в глаза: ваш Фридландер просто недомерок.
Ох, как же весело! Вот она, настоящая власть. Какое же это наслаждение! И что плохого в том, что она ею пользуется? Бели ей всю жизнь суждено жить униженной «Чашкой чая», можно ли ее винить в том, что она унижает кого-то другого?
— Но это же несправедливо, — слабо возразила Оникс. — Судить актера по его росту — это просто…
— Высокомерие?
— Джим очень талантлив, — храбро настаивала Оникс. — Его Гамлет получил высокую оценку критики. Газета «Гардиан»…
— Не сомневаюсь. Гамлет-лилипут — это как раз то, что может понравиться «Гардиан». Но вы сейчас разговариваете не с представителем леволиберальной прессы, милочка. Это «Светило». Мы хотим, чтобы наши звезды были похожи на звезды. То есть обладали соответствующим ростом.
— Но его кандидатура рассматривалась для следующего фильма о Джеймсе Бонде… — сдавленно промолвила Оникс.
— На какую роль? — прыснула Белинда. — Злодея-карлика из организации СПЕКТР?
Боже милосердный, ну когда эти чертовы пиарщики придумают что-нибудь новое? Если б число предполагаемых Джеймсов Бондов, которых они представляли, хотя бы приблизительно соответствовало истине, режиссерам приходилось бы работать двадцать четыре часа семь дней в неделю, отбирая подходящую кандидатуру на роль агента 007. Они были бы просто завалены предложениями. Как сама Белинда была завалена предложениями от «бывших» и тех, кому «никогда не суждено стать», отчаянно стремящихся попасть на интервью в «Перерыв на чашку чая».
— Ладно, — спросила она у начавшей всхлипывать вслух Оникс. — Кого еще вы можете предложить? У вас случайно нет какой-нибудь знаменитости?
Белинда прекрасно сознавала, что согласие мегазвезды на интервью за «Чашкой чая» так же маловероятно, как участие королевы в телешоу «Взгляд в замочную скважину». Но все же она не оставляла надежду.
— Агентство «Эйс» ведь представляет интересы Мейсон Маккенны, не так ли? — вдруг спросила Белинда.
— Да, когда она бывает в Лондоне, — шмыгнула носом Оникс.
— Ага, ну вот это уже серьезный разговор. Крупная звезда Голливуда. Очень знаменитая. Разговор по душам
— Полагаю, — сказала Оникс, собирая остатки разодранного в клочья собственного достоинства, — она едва ли согласится на «Чашку чая». Если Мейсон и захочет иметь дело со «Светилом», то только когда ее пригласит Мо Миллз.
Издав что-то среднее между завыванием и ревом, Белинда швырнула трубку на аппарат.
— Я беру перерыв на чашку чая — то есть сбегаю в ближайшее кафе, — заявила она, выскакивая из редакции.
— Но ты же только что вернулась с обеда, — растерянно пробормотала Фран.
Белинда стояла в очереди в кафе, с отвращением рассматривая затычки для ушей, брошенные в цветочные горшки типографами «Светила», как вдруг у нее зазвонил сотовый. Она посмотрела на номер.
— Че Гевара! — радостно проворковала Белинда в трубку.
— Не зови меня Че Геварой, — оборвал ее голос на противоположном конце. — Этот революционер-неудачник запятнал себя тем, что в молодости работал в банке.
— Так когда я тебя увижу? — спросила она.
— Не знаю. У меня одна очень важная встреча в… мм… в Вестминстере. Проблемы, порожденные отходом правительства от традиционных левых принципов рабочего движения…
Сделав над собой усилие, Белинда постаралась сосредоточиться на рассуждениях своего собеседника. Хотя политики редко заходили в гости на «Чашку чая», шестьсот слов интервью с Чери Блэр поднимут рейтинг колонки и самой Белинды. А Че, благослови его господи, обещал устроить встречу с первой дамой государства. Их случайная встреча оказалась счастливой, хотя обстоятельства, приведшие к ней, были далеко не радостными.
Белинда решительно отказывалась присутствовать на презентации «Капиталиста», невозможно нудного труда о будущем мировой экономики. Энтузиазма у нее не прибавилось даже после того, как Фран подчеркнула, что автор книги является близким другом заместителя главного редактора «Светила» и долг Белинды пойти на презентацию.
— Но вы же знаете, что я признаю только карточные долги, — попыталась отшутиться Белинда, сознавая, что выбора у нее нет.
Действительность превзошла самые худшие ее опасения. Переминаясь на высоких каблуках, Белинда угрюмо потягивала теплое пиво в сыром книжном магазине, пахнущем плесенью, слушая, как автор «Капиталиста» пророчествует о мрачном будущем мировой экономики, и думая, что лично ее интересует лишь собственное экономическое будущее.
— Скукотища смертная, — неуверенно улыбнулась она своему соседу.
Он показался ей довольно красивым, зеленоглазым, томным, в духе Кристофера Уокена, несмотря на рыжие волосы и одежду, незнакомую со стиральной машиной.
— Что вы имеете в виду? — спросил мужчина с имбирными волосами.
— Ну, невозможно проследить за нитью его рассуждений, — зевнула Белинда.
— Позвольте задать вам один вопрос. — Зеленые глаза сверкнули. — А какова ваша собственная позиция в диалектическом материализме?