Некроскоп
Шрифт:
Рядом с Драгошани, в соседнем из трех, расположенных в ряд, кресел сидел, скорчившись. Макс Бату. Чтобы поместиться, ему пришлось поднять разделяющий их подлокотник. Кашлянув, Бату прошептал: “Товарищ Драгошани! Считается, что это я обладаю черным глазом. Вы что, забыли о наших ролях?"
— В чем дело? — При звуке его голоса Драгошани дернулся в кресле и уставился на своего улыбающегося соседа. — Что вы хотите этим сказать?
— Я не знаю, о чем вы только что думали, друг мой, но уверен, что ваши мысли не предвещают ничего хорошего, — объяснил Бату. — У вас было зверское выражение лица.
— А... — с облегчением протянул Драгошани. — Послушайте, Макс,
— Вы холодный человек, — сказал Бату. — Мы оба, пожалуй, люди холодные, но даже я ощущаю исходящую от вас стужу. Сидя рядом с вами, я чувствую, как она проникает в меня. — Улыбка медленно сползла с его лица. — Я, может быть, невольно побеспокоил вас?
— Разве что своей болтовней, — хмыкнул Драгошани.
— Возможно, и так, — пожал плечами Бату. — Но нам необходимо “поболтать”. Я надеялся, вы проинструктируете меня, объясните мне все, что не рассказал Боровиц, поможете связать концы с концами. Хорошо бы вам сделать это именно сейчас. Мы здесь одни — даже КГБ пока не прослушивает через свои “жучки” самолеты “Аэрофлота”! К тому же через час мы будем в Лондоне. А в посольстве поговорить будет сложно.
— Думаю, вы правы, — неохотно согласился Драгошани. — Хорошо, позвольте я объясню вам, что к чему. Вам лучше представлять себе всю картину.
Боровиц возглавил отдел экстрасенсорики около двадцати пяти лет назад. В то время в России большая группа так называемых “запредельных” ученых впервые заинтересовалась парапсихологией, все еще отрицаемой в СССР. Боровица всегда интересовала экстрасенсорика, несмотря на его совершенно приземленное военное прошлое, вполне здравые убеждения и реальные цели. Люди, обладающие необычным талантом, интересовали и привлекали его — фактически, он сам был “наблюдателем”, хотя и не знал об этом. Но, обнаружив в себе этот дар, он немедленно занял пост руководителя школы экстрасенсов. Поначалу это была всего лишь школа, цель существования которой еще не определилась. КГБ эта проблема не заинтересовала: толстокожие и пуленепробиваемые существа не смогли разобраться в ней.
Так или иначе, после выхода в отставку с военной службы, благодаря связям и несомненному дару, который, естественно, сыграл не последнюю роль, Боровиц получил возможность заняться этой работой.
Через несколько лет ему удалось найти еще одного наблюдателя. Это произошло при весьма необычных обстоятельствах. Вот как это было:
Одна из женщин-телепатов (а их у Боровица в команде было немного), чей талант только-только начал расцветать, была зверски убита. В совершении преступления был обвинен ее молодой человек по имени Виктор Шукшин. В свое оправдание он сказал лишь, что, как ему показалось, женщина была одержима дьяволом, что он ощущал это в ней. Естественно, Боровиц очень заинтересовался. Он проверил Шукшина и оказалось, что тот был “наблюдателем”.
Более того, аура экстрасенсов, психологически одаренных людей раздражала Шукшина, выводила из себя, толкала на убийство, причем, как правило, убивал он самих экстрасенсов. С одной стороны, Шукшина к ним тянуло, а с другой — он стремился их уничтожить.
Боровиц спас Шукшина от соляных шахт — примерно так же, как и вас, Макс, и взял его под свое крылышко. Он надеялся, что сумеет избавить Шукшина от склонности к убийствам и использует его талант “наблюдателя” в своих целях. Но в случае с Шукшиным промывание мозгов не помогло. Более того, оно лишь ухудшило положение. Но Григорий Боровиц не любит проигрывать. Он стал искать применение агрессивным наклонностям Шукшина.
В то время американцы заинтересовались
— Его послали убивать английских экстрасенсов? — шепотом спросил Бату.
— Такова была его задача — находить их, сообщать сведения об их деятельности, а потом, когда их воздействие на него станет особенно сильным, — убивать при первой же возможности. Но, прожив в Англии несколько месяцев, Виктор Шукшин стал настоящим невозвращенцем.
— Он продался, англичанам?
— Нет, Англии, ее политической системе и собственной безопасности! Так или иначе, Шукшин не предал Мать Россию, но стал жить в другой стране, превратился практически в другого человека. Видите ли, он не хотел во второй раз совершить ту же ошибку. В России он едва не был приговорен к пожизненному заключению за убийство. Так следовало ли вновь рисковать в Англии? Он мог начать новую, вполне сносную жизнь. Он был лингвистом высочайшей квалификации — в совершенстве владел английским, немецким, конечно же, русским и более чем прилично знал еще полдюжины языков. Нет, он не сбежал к кому-либо, он сбежал из СССР. Он убежал на свободу!
— Вы говорите так, будто вам нравится британская система, — улыбнулся монгол.
( — Пусть моя лояльность вас не волнует, Макс, — ответил Драгошани. — Более преданного человека, чем я, найти трудно.
(Преданного Румынии! Валахии!) — Что ж, приятно слышать. Я был бы рад сказать то же самое о себе. Но я по национальности монгол, и моя преданность отличается от вашей. Фактически я предан лишь самому себе — Максу Бату.
— Тогда в вас много схожего с Шукшиным. Думаю, что он думает точно так же. Так или иначе с течением времени доклады от него постепенно сошли на нет, и в конце концов он вообще пропал из поля зрения. Боровиц просто взбесился, но ничего не мог поделать. Поскольку Шукшин объявил себя невозвращенцем, ему было предоставлено политическое убежище, и Боровиц не мог вызвать его обратно. Все, что ему оставалось, это следить за ним, за его действиями.
— Он боялся, что Шукшин станет работать на англичан в качестве экстрасенса?
— Нет, не совсем так. Если вы помните, Шукшин был психически неуравновешен. Боровиц не хотел рисковать, а поэтому следил за ним. План Шукшина был прост: он нашел себе работу в Эдинбурге, купил небольшой рыбачий домик в местечке под названием Дунбар и подал официальное заявление с просьбой о предоставлении ему британского гражданства. Он держал свои мысли при себе и вел обычную жизнь. Во всяком случае, старался...
— У него ничего не вышло? — заинтересованно спросил Бату.
— Какое-то время получалось. Но потом он женился на девушке из старинной русской семьи. Она была медиумом, причем настоящим, и, конечно же, ее дар притягивал Шукшина, как магнит. Возможно, он пытался сопротивляться, но безуспешно. Он женился на ней, а потом убил ее. Так, во всяком случае, считает Боровиц. И после этого — тишина:
— Он выкрутился?
— Суд постановил, что это был несчастный случай. Она утонула.
Боровиц знает об этом больше меня. В любом случае это не имеет значения. Но Шукшин унаследовал дом и деньги жены. Он по-прежнему живет в ее доме...