Некрос
Шрифт:
– Питер Коллинз, – представился я. – Как поживаете, мистер… э…
– Карпетес, – подхватил он. – Никос Карпетес. А это моя жена Эдриен.
Никто из них и не подумал протянуть мне руки, впрочем, это меня не смутило. Меня смутил, а точнее, ошарашил тот факт, что они были мужем и женой. Должно быть, он очень, очень богат, этот Никос Карпетес.
– Я безмерно признателен за приглашение, – сказал я, пытаясь изобразить улыбку на лице, – но уже вижу свою досадную ошибку. Видите ли, мне показалось, что вы говорили
– Приняли нас за англичан, – закончила девушка мою фразу. – Ничего удивительного, весьма частое заблуждение. Я армянка по происхождению, Никое – грек. Я не знаю греческого, Никое не говорит по-армянски, но мы оба говорим по-английски. Вы остановились в этой гостинице, мистер Коллинз?
– Да, но… В общем-то еще один день, ночь, а затем, боюсь, придется вернуться в Англию. – Я произнес это с грустным выражением лица и пожал напоследок плечами.
– Боитесь? – шепотом переспросил старикан. – А какая опасность в том, что вы возвращаетесь домой?
– Это такое выражение, – пояснил я. – Я хотел сказать, что боюсь, мой отпуск уже заканчивается.
Он улыбнулся странной, задумчивой улыбкой, и лицо его сморщилось, напоминая небольшой грецкий орех.
– Но ваши друзья, должно быть, будут рады вашему возвращению. Ваши любимые, близкие люди?
Я покачал головой.
– Лишь горстка друзей, из них близких – ни одного, любимых – тем более. Я одинок, мистер Карпетес.
– Одинок? – Его глубоко посаженные глаза блеснули, а руки, вцепившиеся в край стола, задрожали. – Мистер Коллинз, вы не…
– Мы понимаем, – перебив его, вступила девушка, – несмотря на то что мы супруги, по сути, мы тоже одиноки.
Видите ли, деньги сделали Никоса нелюдимым. Он нездоров, да и жизнь коротка. Он не желает тратить драгоценное Время на легкомысленные связи. Что касается меня, то могу вам сказать: люди не понимают наших отношений с Никосом. Им любопытно, но я очень закрытый человек, то есть тоже, можно сказать, нелюдима.
В ее голосе не было ни малейшего намека на осуждение ИЛИ обвинение, и все же я счел своим долгом сказать следующее:
– В мои намерения не входило совать нос в ваши дела, миссис…
– Эдриен. – Она улыбнулась. – Пожалуйста, называйте меня так. Я совсем не хочу, чтобы вы думали, что мы можем представить себе такое! Вовсе нет! Но я все равно скажу вам, что объединяет нас с Никосом. Чтобы покончить с этой темой раз и навсегда.
Ее муж, поперхнувшись, закашлялся и затопал ногами. Я вскочил и схватил его за руку, но он оттолкнул меня, сделав это, как мне показалось, с некоторым отвращением. В то же время Эдриен позвала официанта.
– Проводите, пожалуйста, мистера Карпетеса в уборную, – распорядилась она на хорошем итальянском, – и, будьте добры, помогите ему вернуться назад, к столику, после того как он придет в себя.
Уходя, Карпетес начал бурно жестикулировать.
– Мне очень жаль, – произнес я растерянно, так как не знал, что подобает говорить в таких ситуациях.
– У него случаются приступы, – ответила она невозмутимо. – Я уже привыкла к ним.
Некоторое время мы просто сидели молча. В конце концов я не выдержал:
– Вы собирались рассказать мне…
– Ах да… я совсем забыла. Это симбиоз.
– Простите?
– Да, мне нужна эта красивая жизнь, которую он в состоянии обеспечить, а ему, в свою очередь, необходима моя молодость. Таким образом, мы отвечаем потребностям друг друга.
Значит, старушка с дурачком была вовсе не так уж далека от истины. Сделка здесь явно имела место: сделка между Карпетесом и его женой. В ту же минуту я почувствовал, как по спине забегали мурашки. Черт возьми, да ведь имя Никос даже созвучно Некросу! И вдобавок ко всему это юное создание… Совпадение, конечно. В конце концов, все взаимоотношения – своего рода сделки, одни хуже, другие лучше.
– Однако как долго это продлится? – спросил я. – Сколько еще времени это будет вам интересно?
Она пожала плечами:
– Я обеспечена. А он будет наслаждаться моим обществом до конца своих дней.
Я кашлянул, прочистив горло, и натянуто усмехнулся:
– А тут я – не любопытствующий.
– Нет, вовсе нет. Я хотела, чтобы вы все-таки поняли.
– Хорошенькое дело. – Я пожал плечами. – Но не слишком ли подробно для первого раза?
– «Первого раза»? Вы что, думаете, что, купив мне выпивку, вы приобрели право на дальнейшее общение?
От неожиданности я вздрогнул.
– Вообще-то…
Она очаровательно улыбнулась, и мой мир снова засиял всеми оттенками радуги.
– Совсем не обязательно было тратиться на выпивку, есть ведь и другие способы.
Я вопросительно взглянул в ее глаза.
– Другие способы?
– Узнать, англичане мы или нет.
– Ах так!
– Вот и Никос. – Она опять улыбнулась. – Нам пора идти. Ему нехорошо. Скажите, вы будете завтра на пляже?
– О, разумеется! – сразу же ответил я. – Обожаю плавать, знаете ли.
– И я тоже, вот и поплаваем вместе.
Ее муж вернулся за столик уже без посторонней помощи. Он выглядел немного лучше: уже не таким сморщенным, как раньше. Не садясь, он ухватил спинку стула одной рукой и так крепко сжал ее, что костяшки его пальцев заметно побелели под натянувшейся, сухой, как пергамент, кожей.
– Мистер Коллинз… – с каким-то похрустыванием в голосе начал он. – Эдриен… мне жаль…
– Вам не за что извиняться, – сказал я, вставая со своего места.
Эдриен поднялась следом.