Некромант против тьмы
Шрифт:
Обворожительная прелестница склонилась надо мной. Судя по ощущениям, она грызёт мою правую руку, и судя по звукам, делает это с удовольствием. Я вижу её кудрявую макушку и слышу смачное чавканье.
Вот Тьма!
– Эй! – окликиваю я нечисть.
Она поднимает голову. Милое личико русалки обезображено её истинным тёмным обликом. На щеках проступили чёрные жаберные дуги, из-за чего лицо кажется неестественно узким. Губы вытянулись, стали тонкими, как у рептилий, и открыли вид на пасть, полную острых зубов.
С губ и
– А ну прекращай меня жрать! – ору я.
Хватаю русалку за горло и сжимаю крепче. Помещение слишком низкое, и я не могу сесть. Держу русалку лёжа, упираясь ногами в камни, чтобы она не утащила меня за собой.
Нечисть шипит, царапается и пытается освободиться. И рано или поздно ей это удастся. Она мелкая, и небольшое пространство играет ей на руку.
Решение приходит в голову само собой. Я расслабляюсь, прекращая удерживать русалку на месте, она тянет и вытаскивает меня из крохотной расщелины в скале на открытое пространство. Хотя «открытое» – это громко сказано. Мы оказываемся в тёмной и сырой пещере. Примерно в такой же русалка пыталась «женить» меня на себе.
Хватаясь за выступающие камни, я встаю в полный рост и основательно встряхиваю девчонку. Русалка пронзительно пищит, но сопротивляется уже куда меньше. В крохотном пространстве подземной пещеры её визг звучит чересчур громко.
– А ну, прекрати! – рявкаю я, почти оглохнув. – Перестань, а не то сожгу ко всем чертям!
Я проворачиваю тот же фокус, что испытывал на русалке в прошлый раз, когда мы стояли впритык друг к другу в узком колодце. Нагнетаю на своё тело жар, только в этот раз позволяю магическому полю пропустить наружу часть адского огня.
Русалка визжит, но уже от боли, и умоляет меня о пощаде:
– Отпусти! Отпусти, господин! Всё для тебя сделаю!
Я прибираю мощность огня, но русалку не отпускаю. Ещё рано.
– Зачем морок навела?
– Кушать хочется, – чуть ли не плачет русалка, сглатывая слюну.
– Рыбы в реке тебе мало что ли?
У девушки от удивления округляются глаза. Она даже забывает ныть и трепыхаться.
– Так нет рыбы больше, – растерянно говорит она. – Как реку Тьма накрыла, так там больше ничего живого и не осталось.
Я ставлю русалку на землю и не торопясь цепляю на неё ошейник. Чтобы не корить себя за излишнюю доверчивость, сразу делаю его таким, как и на Лейле: с ограничением на использование Сил.
– Так. С этого места давай поподробнее, – говорю я, когда работа завершена. Отпускаю русалку и спрашиваю прямо: – Что случилось с рекой?
– С реко-ой, – задумчиво тянет русалка и резко оседает на месте. Но водой не обращается. И от этого становится ещё более удивлённой. Пытается снова и снова, но остаётся в своём человеческом обличии. – Что это? Почему?..
Она пытается отползти от меня, но я щёлкаю пальцами, привлекая её внимание и приказываю:
– Стоять!
Русалка взвизгивает
– Не на-адо так де-елать! – ноет она, снова начиная плакать.
– А не на-адо было меня жра-ать! – передразниваю я её.
Кстати, надо бы заняться рукой. Пока есть передышка.
Когда я занялся русалкой, руке хватило простого замораживающего заклинания, теперь же я могу спокойно рассмотреть глубокую рваную рану. Пока я спал и видел «сладкий сон», русалка успела выесть из меня приличный кусок тела. Тут простой заморозкой не обойтись, сама собой такая рана не затянется – слишком глубокая. Придётся провести полный курс магического лечения.
Начинаю работать с лечебными заклинаниями, накладывая их на рану одно за другим. Заодно оглядываюсь по сторонам.
– Где мы?
– Под землёй.
– Это я понял. Где конкретнее?
– Под деревней.
Мы до сих пор под деревней? Я удивлён. Не думал, что русалки сделают своё основное убежище около человеческого жилья.
Руку начинает щипать, и я морщусь. Зато рана почти затянулась.
– Больно? – участливо спрашивает та, кто нанёс мне эту рану.
– А ты как думаешь? – огрызаюсь я и шиплю от боли. – С рекой что? Рассказывай!
Русалка устраивается удобнее. Садится на огромный валун, обнимает колени и кладёт на них голову. Однако её рассказ занимает в десять раз меньше времени, чем приготовления.
– Не знаю, – просто говорит она. – Я тогда маленькая была.
– А взрослые рассказывали что-нибудь?
Русалка пожимает плечиками. Затем трёт шею, на которую навешан невидимый ошейник, и спрашивает:
– Господин, сними, а?
– Ага! Как только, так сразу, – «обещаю» я. С лечением раны покончено, и я переключаю своё внимание на следующую проблему. – Как отсюда выбраться?
– Доверьтесь мне, – говорит русалка, протягивая мне руку. – Мы станем водой. Мы станем едины. Вы и я…
В этот раз я легко замечаю, как меняется её голос. Становится нежным, глубоким, бархатным. Обволакивает разум не хуже морока. Была бы у русалки возможность использовать свои способности, я бы непременно увидел следующий «счастливый сон».
– Без шалостей! – строго говорю я и грожу девушке пальцем. – Как отсюда выбраться человеку?
– Ты не человек.
Ещё спорить она будет!
Упираю руки в бока. Смотрю на русалку. Жду.
– Ладно-ладно, – сдаётся та. – Выйти можно. Но это будет не легко.
– Я справлюсь, ты только покажи.
– А «это» снимешь? – снова спрашивает русалка, указывая на свою шею.
– Не сниму. Пока не окажусь дома. В целости и сохранности.
Русалка обречённо кивает, поднимается на ноги и показывает в сторону небольшого прохода, заросшего мхом. Она возвращает себе человеческое лицо, убирая жабры, и я снова вижу милую юную девушку, а не чудовище. Так даже общаться приятнее.