Нэк Меч
Шрифт:
Если у Нэка были раньше сомнения в том, нужен он Варе или нет, то теперь этих сомнений больше нет. Кроме Сосы, Варе никто не был нужен. То, что она нашла столь желанную ей поддержку в момент самого важного в жизни женщины испытания, было хорошо, но Нэк, ощутив себя освобожденным от всех обязанностей по отношению к ней без малейших следов хоть каких-то чувств с ее стороны, испытывал уколы ревности.
Вызов по телевизионной переговорной сети, восстановленной Джимом, снова разбудил Нэка. Еще один сигнал тревоги!
— Кто-то появился в туннеле подземки, — доложил Джим. — Но идет не внутрь, а наружу.
Вара, ужаснувшись, подумал Нэк. Соса в конце концов уговорила девушку бежать, чтобы ребенок ее не достался Геликону!
— Я пойду туда сам, — коротко бросил Нэк.
Джим молча кивнул с экрана, похоже, разделяя его беспокойство. Это дело надлежало уладить Нэку лично.
В туннеле кто-то действительно был, но вагончиком поезда этот человек не воспользовался. Проходя через заполненную цветочным наркотиком камеру, Нэк задержал дыхание, а когда он начал дышать снова, то почувствовал другой запах — слабый аромат духов, которыми так любят пользоваться женщины. То, почему беглянка не решилась ехать электрическим поездом, было понятно: связанное с этим изменение баланса энергии Горы немедленно привлекло бы внимание особых датчиков. Лишь немногие знали об этих других датчиках Джима, что являлось вопросом поддержания безопасности Геликона и проведения желаемой политики. Нэк постепенно научился ценить различные введенные его предшественником Бобом приспособления; они были необходимы для того, чтобы быть в курсе всего происходящего, причем так, чтобы эта информация не попадала ни к кому другому.
Подземкой теперь пользовались регулярно и поэтому рельсы железнодорожного пути блестели. Зажигать фонарь Нэк не хотел, чтобы не спугнуть беглянку. Приложив к рельсу ухо, он услышал отдаленное слабое постукивание и шуршание. Кто-то шел по рельсам в направлении хижины. Кто-то тяжелый и чуть-чуть неловкий… как женщина, ожидающая ребенка.
Нэк углубился в туннель, стараясь бежать бесшумно. Вскоре он услышал шаги и замедлил бег, чтобы не выдать себя раньше времени. Он хотел настигнуть ее прежде, чем она успеет сделать что-нибудь второпях. И в лучшие времена с Варой было нелегко справиться…
Она шла медленно, осторожно ступая, как будто нащупывая ногами дорогу в темноте. Она одна, больше с ней никого не было.
Почему Соса не с ней? Соса ориентировалась в темноте как кошка и, наверное, шла сейчас другим путем — но она никогда не оставила бы свою дочь одну спотыкаться в потемках. Но и сама Вара уверенно чувствовала себя в темноте; тот факт, что она сейчас беременна, не мог лишить ее этого качества полностью.
Нэк приблизился к женщине вплотную и сказал негромко:
— Не нужно идти дальше.
— Ах! — испуганно вскрикнула она, и что-то упало на пол.
Голос выдал беглянку: Сола. В руках она, наверное, несла свои пожитки вместе с небольшим запасом воды и пищи. Неудивительно, что ее походка была такой тяжелой!
— Что ты здесь делаешь? — резко спросил Нэк, ощущая необъяснимое раздражение от того, что она оказалась не Варой.
— Я ухожу!
Понятно и так.
— Никто не может уйти из Геликона. Ты знаешь это лучше других.
— Тогда убей меня, — выкрикнула она; в голосе ее звенели нотки истерики. — Я не могу
Почему до сих пор у всех он ассоциируется только с убийством?
— Ты говоришь о Варе? Но ты нужна ей сейчас как никогда…
— О Сосе! — Сола не произнесла это имя, а прошипела.
Наконец-то все стало ему понятно. Если даже он немножко ревновал Вару к Сосе, то каково было Соле, настоящей матери этой девушки, оказавшейся брошенной и забытой в момент, когда она желала быть к своей дочери ближе всех? Привязанность Сосы к Варе виделась ему только в плане собственных переживаний. Он должен, предвидеть реакцию остальных членов подчиненного ему сообщества — чего не сумел сделать в свое время Боб. Неужели ему предначертано повторять все те же старые ошибки до того же трагического конца?
— У тебя есть свои обязанности, — начал он, не чувствуя особой уверенности. — Ты не можешь сбежать только потому, что что-то пошло не так, как ты хочешь.
И это говорит он, который сам время от времени испытывал точно такое же желание, которому ужасно надоела и наскучила жизнь вождя, так же как когда-то, во времена империи кочевников, и у которого отобрали последнюю скрашивающую жизнь отдушину — Вару.
— Здесь в Геликоне нет ни мужей, ни жен, нет родителей и нет сыновей и дочерей — только работа, которую нужно выполнять.
— Я знаю! — снова выкрикнула она. — Но в том-то все и дело! У меня нет ни мужа, ни ребенка!
— Все мужчины Горы — твои мужья. Ты сама объясняла политику Геликона вновь обращенным. Каждая женщина живет со всеми мужчинами.
Сола горько усмехнулась:
— Но я стара. Мужчины не желают меня больше.
Нэк понял, что Солу гнала из Горы не одна единственная беда. Если бы он исполнял свои обязанности должным образом, он осознал бы это уже давно. И теперь он должен был что-то сделать, прямо сейчас, или признать, что он еще меньше подходит на роль вождя Геликона, чем Боб. Но невозможно было вернуть этой женщине красоту и привлекательность, которую она утратила уже много лет назад.
Лишиться внимания мужчин и радостей материнства в ситуации, где и то и другое было одинаково важно, — неудивительно, что Сола впала в отчаяние!
— Ты нужна нам и Геликону, — продолжал он. — Я не могу позволить тебе уйти. Там снаружи для тебя жизни нет.
— Мою работу может взять на себя Соса; поговори с ней.
— Нет! Соса совершенно другой человек. Она…
Внезапно он понял, что нужно было сказать.
— Она не может рожать детей!
— Неужели ты думаешь, что я могу это сделать? — бросила Сола. — Мне уже тридцать три года!
— Но ты родила Вару! Потом жила с кастратом, а потом, с бесплодным мужчиной. Ты пыталась понести от Вара, но он тоже был бесплоден. Они не могли дать начало жизни; ты смогла это сделать. И можешь до сих пор! И эти жизни нужны Геликону! Дети для нас важнее всего…
— В моем возрасте роды убьют меня. Я уже почти бабушка.
Но по тону Солы чувствовалось, что она страстно желает, чтобы ее убедили в обратном.
— Но у нас есть Дик Врач. Он сделал Безоружного…