Нэк Меч
Шрифт:
— Нет. Я обещал ему жизнь. Но я хочу, чтобы эта сволочь мучилась, — ответил Йод. — Отрубим ему руки.
Вождь достал свой меч.
Нэка, о которой в это время все забыли, с трудом поднялась на ноги. Ее взгляд был устремлен в пустоту. Кинжал, при помощи которого Нэк освободился, валялся тут же неподалеку. Девушка медленно наклонилась и подняла оружие.
Затем, не издав ни единого звука, она бросилась на Йода. Взмахом кинжала она срезала с его лица лоскут кожи вместе с частью глазного яблока.
Взвыв от
— Проклятие! — заорал Йод, не замечая от такого неожиданного исхода свою новую рану. — Я не хотел ее убивать! Нам же нужны женщины!
Нэка упала навзничь, из ее разрубленной шеи брызнула кровь. Нэк рванулся вперед и повалился на землю вместе с удерживающими его за руки бандитами.
Все было кончено. Зубы Нэки сверкнули в оскале предсмертной агонии, ее алая кровь обильно разлилась по голой сухой земле.
— Проклятие! — повторил Йод. — Это он во всем виноват! Держите его крепче!
Нэка перевернули на грудь. На этот раз, согласно злобным наставлениям Йода, его руки были связаны не за спиной, как в первый раз, а спереди. Пока двое бандитов стягивали запястья Нэка веревками так, что у него трещали кости, четверка других прижимала его к земле.
Йод встал поудобней и взмахнул своим мечом так, как будто собирался рубить дрова.
Руки Нэка пронизала невыносимая боль, и он потерял сознание.
Но уже через несколько секунд он пришел в себя, хотя, возможно, ему это только показалось. Боль в руках стала еще пронзительней, в ноздри ему ударил тягучий сладкий запах. Обрубки его кистей прижигали факелами, при этом мясо на них шипело и корчилось.
Нэк снова провалился в пустоту.
Глава восьмая
Когда он очнулся, вокруг смеркалось. Концы его рук были скрыты грубо намотанными повязками и болели невыносимо. Рядом с ним лежала Нэка, холодная и без кровинки. Браслет Нэка по-прежнему был у нее на запястье.
В следующий раз Нэк пришел в себя уже в полной темноте. Его тело начала пробирать дрожь. Прошли часы, но ничего не изменилось.
К утру он начал бредить.
Опять наступила ночь, а когда снова стало светло, рядом с ним кто-то был. Кто-то осматривал его раны. Это был человек из клетки, подземный житель, хирург.
— Ты будешь жить. А ее я похороню. Вы оба спасли мне жизнь, теперь я ваш должник.
— Я сам похороню ее! — слабо крикнул Нэк.
Но для этого у него не было рук.
Наблюдая за тем, как Дик копает яму, Нэк осыпал все вокруг бессмысленными ругательствами. Потом все, что осталось от Нэки, скрылось под слоем земли — ее прекрасное любимое лицо, его браслет, его
Мисс Смит ушла навсегда. Нэка была мертва.
Прошло время. Дик Врач не врал, он действительно был врачом. Лихорадка, трепавшая Нэка, прекратилась, силы постепенно вернулись к нему, рана в бедре, вскрытая и вычищенная, заживала. Но рук у него больше не было, так же как не было больше любви.
Дик, хотя и не был кочевником, делал в их маленьком лагере все. Также он кормил Нэка и ухаживал за ним.
— Это мой долг, — говорил он. — Она отдала свою жизнь, ты потерял руки — и все это из-за меня.
— Они сделали бы это с нами в любом случае, — возразил Нэк, не заботясь о том, что, может быть, своими словами причиняет человеку боль. — Мы попали в засаду еще до того, как увидели тебя. Мы были их пленниками.
— Твоя девушка долго возилась с замком моей клетки, а потом ждала, когда в моих ногах восстановится циркуляция крови и я снова смогу ходить. Если бы она не потеряла это время, то наверняка бы спаслась.
— Ее не вернуть. Если ты считаешь, что должен мне что-то, прошу — убей меня. Тогда я не буду больше мучиться — ни от физической боли, ни от душевной.
— Мое дело сохранять жизнь, а не отнимать ее. В Геликоне я спасал людей. Перед тобой я в неоплатном долгу, но не проси у меня этого.
Подземный житель опасливо посмотрел по сторонам:
— Нам нужно уходить отсюда как можно скорее. Бандиты бросили вас на опушке и ушли — но они могут вернуться в любое время. Мне повезло: они не заметили, что я следил за ними.
Честный поединок больше не был уделом Нэка. Происходящим вокруг была занята только частичка его сознания, его реакции ограничивались самым необходимым. Остальная часть его сознания была погружена в безостановочное воспоминание о том, что с ним случилось, насколько происшедшее было страшно, а он — беспомощен отомстить хоть как-то.
Одна лишь только мысль придавала ему сил. В самом начале она была неразличимой, расплывчатой, смешанной с бурлящими в нем переживаниями, поддерживающей его, но неосознанной. Но постепенно, по прошествии нескольких дней, эта мысль выкристаллизовалась, оформилась и вышла на передний план его разума, и тогда он понял, что ему нужно сделать.
Отомстить.
— Ты хирург, — сказал он Дику. — И я знаю, что ты лучший в мире.
— Совсем нет. Меня учили вместе со многими другими. Насколько я знаю, в настоящее время самые выдающиеся хирурги находятся на Алеутах…
— Ты говоришь как все ненормальные. Сможешь ли ты сделать операцию на мне?
— Без моих инструментов, вне стен операционной, без лекарств, без обученных ассистентов…
— То же самое ты говорил Йоду?
— В общих чертах — да. Операции без стерилизации, обезболивающих…