Неизвестный Гитлер
Шрифт:
Афиша «Золота Рейна». 1869 г.
Итак, попробуем продраться сквозь напыщенное многословие Вагнера к самой сути. Для начала силой своей фантазии он вызывает из подземных пещер Нибелунгов. В древних германских преданиях они — духи ночи и смерти. И, кроме того, — усердные работники, беспрестанно занятые собиранием скрытых сокровищ, литьем украшений и изготовлением оружия…
Но кто это тянет алчные руки к золоту, хранящемуся на дне Рейна? Злобный гном Альберих! Отказавшись от дара любви, он добивается сокровищ. Из золота брат гнома Миме выковывает кольцо власти. Все остальные Нибелунги подчинены Альбериху, кажется, навечно. [89]
89
Вагнер
Лишь боги во главе с Вотаном могут одолеть Альбериха. Они прибегают к хитрости, заставляя того продемонстрировать свои способности к превращениям. Сначала гном становится огромной змеей, а потом жабой. Тут-то Вотан и наступает на нее ногой. Кольцо отнято.
Гном проклинает всякого, кто будет владеть им. С тех пор сокровища хранит дракон. Одолев чудовище, кольцо получает герой Зигфрид. Революционер Зигфрид. Ибо, сметая все на своем пути, он побеждает и монарха Валгаллы — Вотана.
Помните, как Зигфрид разрубил его копье: посторонись, бог, человек идет!
— Иди же, — восклицает Вотан, — я не могу удержать тебя!
Однако и Зигфрид гибнет от предательского удара одного из потомков Альбериха.
Забавно? Да, до той поры, пока модернизированный миф не просачивается в историю.
Возвращение неограниченной власти Зигфрида — мечта наследников Нибелунгов. К ним Вагнер относил Карла Великого. [90] В 800 году папа провозгласил Карла императором. (Хотя единственный законный императорский трон находился в Константинополе.)
90
По его мнению, Каролинги, свергнув династию Меровингов (представители этой династии длинноволосых королей не стригли свои патлы, подчеркивая происхождение от Вотана), лишь вернули себе наследственные права.
После пресечения династии Каролингов духовную связь с Нибелунгами установил Фридрих Барбаросса. При нем империя-узурпатор стала называться «Священной Римской». И птица германских мечтаний была представлена наследницей римского имперского орла. В зените славы Барбаросса отправился в Палестину — добывать Гроб Господень и Чашу Грааля. Его курьезная смерть — утонул в речке на глазах всего войска — никогда не смущала мифотворцев. В их фантазиях горный поток унес тело короля в Германию. В недрах горы Кифгейзер он спит зачарованным сном. (В «сакральной географии» случаются и не такие чудеса.) После смерти Фридриха Нибелунги ушли из реальной истории. Но самое важное в легенде то, что однажды Фридрих, этот наследник Зигфрида, проснется. [91]
91
Профессор Лиштанберже в своей книге «Рихард Вагнер как поэт и мыслитель» так оценивал клад Нибелунгов в европейской истории: «В то время как легенда о Нибелунгах, с одной стороны, спиритуализируется, становясь легендой о Граале, с другой стороны, она материализуется в теории собственности.
Таким образом, клад Нибелунгов был разрушен: у императора он спиритуализировался в мечте об идеальном королевском достоинстве; у алчных средневековых владетелей, предков наших современных капиталистов, он материализовался, сделался тем золотом и той землей, которые они захватывали в свою пользу. У народа уже ничего не остается от него, кроме воспоминания по старинным легендам. Но народ верит еще в существование клада. Он говорит, что этот клад скрыт на самом дне одной горы, как в то время, когда Зигфрид добывал его. Сам Барбаросса схоронил его для лучшего времени. Там, в древнем Кифгейзере, спит старый император; вокруг него лежит несметный клад Нибелунгов, а рядом с ним висит его меч, которым некогда был убит дракон».
Мирча Элиаде описывает миф о возвращении Фридриха, как очень устойчивый: «Секуляризация идеи эсхатологического монарха не уничтожила глубоко укоренившейся в душе народа надежды всеобщего, универсального обновления, совершаемого новым героем, в одной из новых форм: он может быть реформатором, революционером, мучеником (во имя свободы народов),
С этого Вагнер и начал своих «Нибелунгов»: «Ожидаемое столь многими, в недавнем богатом чаяниями прошлом, пробуждение Фридриха Барбароссы захватило и меня»…
Река истории словно не унесла Фридриха в прошлое. Что за наваждение: время как будто остановилось! Над стоячей водой звук разносится далеко, и Вагнер что-то услышал. Или почудилось? Когда хочется услышать — услышишь. То ли звук боевой трубы, то ли волынку… Композитору осталось лишь оранжировать эти звуки. Вагнер писал: «С крушением Нибелунгов порвалась последняя нить, до известной степени связывавшая человечество с его природным родовым истоком. Сокровище Нибелунгов укрылось в царство поэзии и чистой идеи… (…) …песни о Нибелунгах, единственное оставшееся… от сокровища: никогда не исчезала вера в него, но было известно, что больше его на свете не существует, потому что оно снова погрузилось в такую же гору, как та, из которой его некогда достал… Зигфрид. Но в эту гору оно было возвращено теперь самим великим Императором, чтобы сохранить его там до лучших времен».
Был ли знаком с вагнеровскими «Нибелунгами» Гитлер? Во всяком случае, когда его спросили, что является его любимым чтением, он ответил: «политические сочинения Рихарда Вагнера». Он называл композитора «величайшим пророком немецкого народа».
Не замечательная музыка Вагнера, а его удивительная мысль стала главным заклинанием для Гитлера. «Чем напряженнее желание, чем непосредственнее сознание, тем ближе друг к другу мысль, слово и дело, — так писал о магии слова отец Павел Флоренский. — В экстазе магического творчества, в упоении миротворческою властью нет границы между ними. Одно есть другое. Огненной лавой течет из уст заклинание и, ударяясь о вещи, плавит их и отливает в новые формы, даваемые кудесником. Активность художника — это нечто совсем, совсем иное, нежели обычное, пассивное восприятие мира… Слово мага — это не есть «только слово», «дым и звук пустой»… Нет! Оно державно и мощно». Как будто в ответ на вагнеровский призыв — с Железным крестом на груди — наследник Нибелунгов объявился. Воссел в своем мюнхенском «Коричневом доме» под портретом Фридриха Великого. Говорят даже, что Гитлер считал себя реинкарнацией короля.
Вскоре после прихода к власти Гитлеру торжественно вручили точную копию меча императора Карла. И еще одно — нарочитое — соответствие. Любимая резиденция фюрера «Бергхоф» находилась над тем горным массивом, где, согласно одной из легенд, спит император Фридрих.
Вообще для него все события мифически-героического прошлого происходили словно вчера, когда он в очередной раз видел все это в театре. И мыслил он в категориях тысячелетий. Не просто стереть память о Версале хотел он, а — ни много ни мало — изменить результаты Великого переселения народов.
Первый день заседаний рейхстага Третьего рейха начался торжественной церемонией у могилы Фридриха Великого.
Это было 21 марта. Именно в этот день Бисмарк открыл первый германский рейхстаг. Связь времен стала темой грандиозного спектакля. «То, что так впечатляло и трогало душу: ровные шеренги марширующих колонн, ребенок у дороги, протягивающий букет цветов. Выстрелы из легких мортир, седые ветераны войн, парад и звуки органа — вся эта впечатляющая комбинация точного ритма и захватывающей эмоциональности была плодом холодного и уверенного распределяющего эффектные сцены планирования» [47].
Даже унижение политических противников было продумано до артистизма: депутатов партии «Центра» пустили в католический храм через боковой вход, а отсутствие коммунистов и социал-демократов было объяснено с юмором: прибыть им помешала «неотложная и более полезная работа… в концлагерях». Сам Гитлер появился в рейхстаге в форме штурмовика.
Программу празднеств завершило представление вагнеровских «Мейстерзингеров»…
Предтеч Третьего рейха вспоминали не только по праздникам. Вскоре прозвучало: «Шарлемань» (Карл Великий). «Огненная лава» гитлеровских заклинаний затвердела в броню танковой дивизии СС, получившей имя императора.
Именем еще одного наследника Нибелунгов — Барбароссы — наименовали самоубийственный план нападения на СССР.
Укрепления на Западе пафосно наименовали «линией Зигфрида».
Не забыт был и Вотан! Вот мифический воитель поднял свое оружие. Магическое копье Гунгнир в очередной раз полетело на Восток. «Дранг нах Остен»! Именем германского бога войны была названа операция по взятию Москвы.
Однако стальное острие танкового копья отскочило от незримой преграды. И следом за Вотаном, которому ведома дорога в царство мертвых, в хель отправились тысячи и тысячи его наследников…